Пленум 30 ноября 2020 мошенничество

Квалификация преступления по п. г, ч.3 ст. 158 УК РФ

Пленум 30 ноября 2020 мошенничество

  • Государственный обвинитель, просил переквалифицировать действия подсудимого Беляева Ю.А. с п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ на п. «в» ч. 2 ст.

    158 УК РФ в связи тем, что по смыслу закона, квалифицирующий признак хищения – «с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств» может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путем их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчетов в порядке, регламентированном ст.

    5 Федерального закона от 27 июня 2011 г. N 161-ФЗ «О национальной платежной системе». В соответствии с п. 19 ст.

    3 вышеуказанного Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», электронное средство платежа – это средство и (или) способ, позволяющие клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств. Принимая во внимание, что Беляев каких-либо действий по переводу денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов не совершал, т.е. не совершал незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекомунникационные сети путем ввода, удаления, блокирования или модификации компьютерной информации, а похитил денежные средства потерпевшей путем получения наличных денежных средств через банкомат и оплачивая покупки в магазине зная пин-код банковской карты, в его действиях отсутствует квалифицирующий признак хищения чужого имущества «с банковского счета». Таким образом, считаю, что действия Беляева, выразившиеся в краже денежных средств путем снятия их в банкомате с банковской карты потерпевшей и оплаты данной картой покупок в магазине на общую сумму 21 352 рубля, необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное с причинением значительного ущерба гражданину.

  • Согласно действующему закону, квалифицирующий признак хищения – «с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств» может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путем их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчетов в порядке, регламентированном ст.

    5 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ «О национальной платежной системе». 

    В соответствии с п. 19 ст.

    3 вышеуказанного Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе», электронное средство платежа – это средство и (или) способ, позволяющие клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платежных карт, а также иных технических устройств. 

    Беляев каких-либо действий по переводу денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчетов не совершал, т.е. не совершал незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекомунникационные сети путем ввода, удаления, блокирования или модификации компьютерной информации, а похитил денежные средства потерпевшей путем получения наличных денежных средств через банкомат и оплачивая покупки в магазине зная пин-код банковской карты, в его действиях отсутствует квалифицирующий признак хищения чужого имущества «с банковского счета».

    Таким образом, действия Беляева, выразившиеся в краже денежных средств путем снятия их в банкомате с банковской карты потерпевшей и оплаты данной картой покупок в магазине на общую сумму 21 352 рубля, необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное с причинением значительного ущерба гражданину

    При этом для исключения из квалификации действий Беляева квалифицирующего признака «хищения чужого имущества с банковского счета» не требуется исследования собранных по делу доказательств, поскольку необходимость изменения квалификации следует из предъявленного обвинения и фактические обстоятельства при этом не изменяются.

    Преступление, предусмотренное п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ согласно ст. 15 УК РФ относится к категории средней тяжести.

     

    В судебном заседании установлено, что Беляев Ю.А. впервые привлекается к уголовной ответственности, имущественный вред, причиненный преступлением, возмещен в полном объеме путем возврата похищенного имущества, потерпевшая Б. не возражает против прекращения уголовного дела, в связи с применением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

  • Ссылаясь на положения ст.

    5 Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платёжной системе» судебная коллегия указала, что соответствующий квалифицирующий признак совершения хищения с банковского счёта может иметь место только при хищении безналичных и электронных денежных средств путём их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчётов в порядке, регламентированном указанной правовой нормой. Неотъемлемым признаком объективной стороны такого преступления – хищения с банковского счёта, будет обязательное оказание незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекоммуникационные сети. В противном случае, учитывая тайный способ хищения, действия должны быть квалифицированы как кража, даже если снятие денежных средств совершено путём использования учётных данных собственника, полученных путём обмана последнего или использования его мобильного телефона. Не образует состава указанного преступления хищение чужих денежных средств именно с банковского счёта путём использования заранее похищенной или поддельной платёжной карты для выдачи наличных денежных средств посредством банкомата.

  • Равно как не усмотрел суд апелляционной инстанции указанного признака при краже денежных средств с банковского счёта ПАО Сбербанк, принадлежащего С., с использованием ошибочно подключённой на абонентский номер телефона, находящегося в пользовании виновного, услуги «мобильный банк», в связи с чем, действия Г.

    по похищении денежных средств на общую сумму 1000 рублей расценены как мелкое хищение, влекущее административную ответственность.

    Обвинительный приговор суда первой инстанции отменён с вынесением оправдательного приговора в отношении Г.

    , в виду отсутствия в его действиях состава уголовного преступления с признанием за ним права на реабилитацию (дело № 22-7617/2018).

  • Источник: https://zakon.ru/discussion/2020/2/3/kvalifikaciya_prestupleniya_po_p_g_ch3_st_158_uk_rf

    Семь дел, где применили постановление Пленума ВС о мошенничестве | Защита потребителей в сфере ЖКХ

    Пленум 30 ноября 2020 мошенничество

    ИЛЛЮСТРАЦИЯ: ПРАВО.RU/ПЕТР КОЗЛОВ

    Один человек подобрал на улице чужую пластиковую карту и пошел с ней по магазинам. Другой перевел себе деньги знакомого с помощью «мобильного банка». Третий, работая в компании, использовал ее базу данных, чтобы похитить деньги.

    Где тут кража, а где мошенничество? Иногда такие преступления непросто квалифицировать, но от этого зависит, какое наказание получит преступник. Суды первой инстанции дали свою оценку уголовным делам, а вышестоящие исправили ошибки.

    В этом им помогло Постановление Пленума Верховного суда о мошенничестве № 48.

    Оплата чужой картой – вопросы квалификации

    Пластиковые карты распространяются все шире. Преступлений в этой сфере тоже становится больше. По какой статье их правильно квалифицировать, разъясняет Пленум Верховного суда в Постановлении № 48 от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

    Например, если человек использовал чужую карту в банке, магазине, другой организации, это «мошенничество с использованием электронных средств платежа» – при условии, что он говорил сотрудникам, что это его собственная карта, или просто молчал. Самый «простой» состав такого мошенничества предусмотрен ч. 1 ст. 159.

    3 УК и предусматривает в том числе лишение свободы до трех лет.

    Действия Дениса Килина суд сначала квалифицировал как кражу. Килин подобрал на тротуаре чужую карточку и отправился по магазинам. Вводить пин-код не требовалось, так что в итоге он успел потратить порядка 20 000 руб.

    За это первая инстанция приговорила подсудимого к 1,5 годам лишения свободы по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК («Кража с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств»).

    Максимальное наказание по этому составу – шесть лет лишения свободы.

    С решением районного суда оказался не согласен Верховный суд Удмуртии. Он напомнил о содержании п. 7 Постановления Пленума № 48. Согласно ему, использование чужой карты надо квалифицировать как мошенничество, если человек говорил сотрудникам магазина, что это его карта, или молчал, что она чужая.

    Но первая инстанция не разобралась, как Килин расплачивался чужой картой, участвовали ли в этом продавцы и каким образом. Нужно было установить эти факты и определить, было ли это тайное изъятие или мошенничество, указывается в апелляционном определении № 22-528/2019.

    С такими указаниями апелляция отправила дело на новое рассмотрение.

    Похожую ошибку в другом деле исправил Калининградский областной суд. Там Сергей Кипайкин оплатил покупки и онлайн-игру чужой картой на 15 000 руб. Апелляция указала, что таким образом осужденный создал у продавцов впечатление, будто использует ее правомерно.

    Фактически он обманул их, что имеет право расплачиваться картой. Поэтому областной суд переквалифицировал действия Кипайкина с кражи на мошенничество с использованием платежных карт. В итоге тот получил 1 год и 8 месяцев лишения свободы (дело № 22-1703/2018).

     

    Где будут судить за мошенничество с картами

    В п. 5 постановления Пленума говорится о мошенничестве с безналичными денежными средствами. Преступление считается оконченным тогда, когда деньги были списаны со счета, а их владелец потерпел ущерб.

    Суды используют это разъяснение, когда определяют место совершения преступления и территориальную подсудность. Такой вопрос возник в деле В.

    Добровольского, который, по мнению следствия, похитил деньги с банковского счета УМВД России по Новгородской области. Дело поступило в Новгородский районный суд.

    ПЛЕНУМ ВСКак это работает: семь видов мошенничества в разъяснениях Пленума ВС

    Но сторона защиты ходатайствовала о том, чтобы перенести рассмотрение дела в Дорогомиловский райсуд Москвы.

    Адвокат указывал, что Добровольский действовал на территории Москвы и там же организовал дальнейшее движение полученных средств. Кроме того, большинство свидетелей находятся в Москве, обращала внимание защита.

    Первая инстанция согласилась перенести рассмотрение дела в столицу, но апелляция оказалась другого мнения.

    Как напомнил Новгородский областной суд, особенность хищения «безнала» в том, что оно считается оконченным уже в момент изъятия денег.

    Это значит, что местом совершения мошенничества надо считать место нахождения банковского счета. В случае Добровольского – это Великий Новгород.

    И нет разницы, где совершены предшествующие действия и где лицо распорядилось деньгами, указала апелляция в Постановлении № 1-206-22-400/2019.

    Онлайн-переводы и компьютерные вмешательства

    Похитить чужие средства можно и без карты, например, с помощью чужого «мобильного банка» или системы интернет-платежей, обманув владельца. Это кража, но если при этом виновный незаконно не влиял на программное обеспечение серверов, компьютеров или сами сети. Это разъясняет п. 21 Постановления № 48.

    Эти разъяснения не учел суд первой инстанции, который квалифицировал действия А. Ербягина п. «г» ч. 3 ст. 158 УК («Кража с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств»).

    Ербягин использовал «мобильный банк», чтобы переводить себе деньги с чужого счета. Сколько именно, из судебных актов вымарано, указано только, что «ущерб значительный». По п. «г» ч. 3 ст. 158 УК Ербягин получил два года лишения свободы.

    Но Красноярский краевой суд счел наказание слишком суровым и объяснил это в определении № 22-993/2019.

    Апелляция решила, что осужденный совершил «простую» кражу в крупном размере, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК. По ней санкции заметно меньше, чем по п. «г» ч. 3 этой же статьи.

    Дело в том, что Ербягин пользовался «мобильным банком», но не вмешивался в работу программ, серверов и информационно-телекоммуникационных сетей.

    Краевой суд убрал этот квалифицирующий признак из приговора и с учетом других смягчающих обстоятельств назначил подсудимому год исправительных работ с удержанием 10% зарплаты.

    Компьютерное вмешательство имело место в другом уголовном деле, где судили продавца салона связи «Мегафон» Петра Зволя. С помощью переоформления счетов абонентов он вывел порядка 500 000 руб., принадлежавших «Мегафону».

    Махинации он проводил в компьютерной базе лицевых счетов. Поэтому районный суд определил преступление как «мошенничество в сфере компьютерной информации» (ч. 1 ст. 159.6 УК). При этом первая инстанция отказалась дополнительно квалифицировать действия Зволя по ч.

    3 ст. 272 УК («Неправомерный доступ к компьютерной информации с использованием служебного положения»). Районный суд объяснил свое решение тем, что Зволь использовал доступ к базе данных для реализации преступного намерения завладеть деньгами «Мегафона».

    То есть эти действия и так входили в состав мошенничества.

    Первую инстанцию поправил Самарский областной суд со ссылкой на п. 20 Постановления Пленума № 48. Там содержатся правила квалификации мошеннических действий, которые сопряжены с «неправомерным доступом к компьютерной информации или использованием вредоносных компьютерных программ». Это не только ст.

    159 УК «Мошенничество», но и одна из трех специальных статей в зависимости от обстоятельств преступления: ст.

    272 («Неправомерный доступ к служебной информации»), 273 («Создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ») или 274 УК («Нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационно-телекоммуникационных сетей»).

    Апелляция сочла, что здесь требуется дополнительная квалификация. Все-таки продавец «Мегафона» неправомерно занимался модификацией охраняемой законом информации, за что предусмотрена ответственность ст. 272 УК, говорится в определении № 22-6541. В итоге дело направилось на пересмотр.

    Хищение с подделкой: как квалифицировать

    Если мошенник использовал подделки официальных документов, то преступление надо дополнительно квалифицировать по ч. 1 ст. 327 УК, указывается в п. 7 постановления Пленума.

    По этому пункту наказание за «подделку официального документа, который предоставляет права или освобождает от обязанностей», предусматривает, в частности, принудительные работы или лишение свободы на срок до двух лет. Это в два раза меньше, чем санкция по ч.

    2 этой статьи за «те же деяния, совершенные с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение».

    ПРАКТИКАВерховный суд разбирался, кто вернет украденные с карты деньги

    Первая инстанция не учла разъяснения ВС, когда оценивала действия Гуляйлы Омахановой в одном из уголовных дел. Директора ООО «Центр моды и дизайна» осудили за махинации при выкупе муниципального помещения у Махачкалы.

    С помощью поддельных документов директор хотела «сбить» цену на 1 млн руб.

    Она предъявила отчеты, которые подтверждали ремонт на эту сумму, хотя на самом деле никаких работ не проводилось, а подписи на бумагах оказались подделаны.

    За это Омаханова получила 3,5 года условно (по совокупности за покушение на мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) и «подделку с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение» (ч. 2 ст. 327 УК). Верховный суд Республики Дагестан в целом поддержал приговор районного суда, но поменял квалификацию подделки на ч. 1 ст.

    327 УК в соответствии с указаниями Пленума Верховного суда РФ. Это отразилось на итоге дела. Поскольку «дополнительное» преступление небольшой тяжести, то по нему уже успел закончиться двухлетний срок привлечения к ответственности. Поэтому ВС Дагестана освободил Омаханову от ответственности.

    В апелляционном определении № 22-572 остались только 3 года условно за покушение на мошенничество.

    Должностное преступление без должности

    Чем отличается мошенничество с использованием служебных полномочий, разъясняет п. 29 Постановления Пленума № 51. В частности, его может совершить лицо, которое использует во вред свои «служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции». 

    Для правильной квалификации преступления их необходимо четко определить, напомнил Оренбургский облсуд в уголовном деле Игоря Перепелкина. По итогам такого пересмотра подсудимому удалось добиться смягчения наказания.

    Районный суд приговорил его к 2,5 годам в колонии общего режима и штрафам в общей сумме на 750 000 руб. Перепелкина признали виновным в уклонении от уплаты налогов (ч. 1 ст. 199 УК) и покушении на мошенничество в особо крупном размере с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК).

    Как установило следствие, фактический руководитель ООО оформлял фиктивные поставки и пытался возместить из бюджета более 3 млн руб. НДС.

    Первая инстанция решила, что Перепелкин совершил мошенничество с использованием служебного положения, потому что он распорядился учредить эту фирму и фактически управлял ею (бизнес был оформлен на родственницу лишь номинально).

    Иного мнения оказался Оренбургский областной суд. Он применил более формальный подход. По документам осужденный в компании никто и никаких полномочий не имеет.

    «Суд не указал в приговоре, какими служебными полномочиями был наделен Перепелкин и какие он использовал при совершении преступления», – излагается в определении № 22-680/2019.

    Придя к таким выводам, апелляция уменьшила штраф на 250 000 руб. 

    Источник: https://maxpark.com/community/4701/content/6757713

    Названа сумма, которую россияне потеряли в пандемию из-за мошенников

    Пленум 30 ноября 2020 мошенничество

    https://ria.ru/20201130/moshennichestvo-1586949058.html

    Названа сумма, которую россияне потеряли в пандемию из-за мошенников

    Названа сумма, которую россияне потеряли в пандемию из-за мошенников

    Россияне в период пандемии — с марта по октябрь 2020 года — в среднем потеряли из-за интернет-мошенничества по 20 тысяч рублей, показало исследование… РИА Новости, 30.11.2020

    2020-11-30T13:29

    2020-11-30T13:29

    2020-11-30T13:47

    мошенничество

    опросы

    деньги

    технологии

    общество

    /html/head/meta[@name='og:title']/@content

    /html/head/meta[@name='og:description']/@content

    https://cdn23.img.ria.ru/images/07e4/0b/13/1585331807_0:0:3072:1728_1920x0_80_0_0_ebf39b7da0114e90c998859454d5a1a3.jpg

    МОСКВА, 30 ноя — РИА Новости. Россияне в период пандемии — с марта по октябрь 2020 года — в среднем потеряли из-за интернет-мошенничества по 20 тысяч рублей, показало исследование организации “Диалог”, имеющееся в распоряжении РИА Новости.

    Согласно документу, за семь месяцев пандемии от интернет-мошенничества пострадало вдвое больше россиян, чем за аналогичный период до нее. Мошенники, как правило, проявляли интерес к банковским (86%) и паспортным (52%) данным.”При этом 37% опрошенных признались, что столкнулись с финансовыми потерями в результате действий мошенников.

    По данным респондентов, средний показатель потерь в результате интернет-мошенничества составил почти 20 тысяч рублей на человека. В остальных случаях денежных утрат удалось избежать”, — показало исследование, основанное на данных проведенного в ноябре опроса 1405 россиян.

    Жертвой интернет-мошенничества оказался каждый третий респондент (32%), еще тридцать шесть процентов указали, что их родственники или знакомые попадались на уловки мошенников.

    Чаще всего люди сталкивались с мошенничеством в социальных сетях (55%), через мобильную связь (46%), личную электронную почту (20%), сайты магазинов (15%) и на поисковых ресурсах (14%).
    Речь идет о преступлениях в сфере интернет-торговли, клонировании или взломе аккаунтов, платных подписках в мобильных приложениях, а также вовлечении в финансовые и инвестиционные пирамиды, шантаже и вымогательстве на основе взломанной личной информации.

    Вместе с тем большинство опрошенных знают о мерах предосторожности в Сети: 84% заявили, что не пересылают пароли, 80% не хранят информацию о банковской карте на компьютере, 77% отказались от простых паролей вроде “12345” или “АБВГД”, а 58% — от публичного Wi-Fi.”Интернет, как и любая система взаимодействия людей, нуждается в законодательном урегулировании.

    А пандемия как лакмусовая бумажка помогла накопившиеся проблемы увидеть более выпукло и ярко. Люди стали чаще совершать онлайн-покупки, общаться в соцсетях, изучать сайты.

    Как следствие, выросло и число случаев мошенничества в Сети, особенно на тех площадках, где люди тратят деньги или оставляют свои персональные данные”, — прокомментировал результаты исследования гендиректор АНО “Диалог” Алексей Гореславский.

    https://ria.ru/20201121/moshenniki-1585530956.html

    РИА Новости

    internet-group@rian.ru

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    2020

    РИА Новости

    internet-group@rian.ru

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    Новости

    ru-RU

    https://ria.ru/docs/about/copyright.html

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

    РИА Новости

    internet-group@rian.ru

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    https://cdn24.img.ria.ru/images/07e4/0b/13/1585331807_281:0:3012:2048_1920x0_80_0_0_d4e809101391132a6f6dfd3531c7e23f.jpg

    РИА Новости

    internet-group@rian.ru

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    РИА Новости

    internet-group@rian.ru

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    мошенничество, опросы, деньги, технологии, общество

    МОСКВА, 30 ноя РИА Новости. Россияне в период пандемии — с марта по октябрь 2020 года — в среднем потеряли из-за интернет-мошенничества по 20 тысяч рублей, показало исследование организации “Диалог”, имеющееся в распоряжении РИА Новости.

    Согласно документу, за семь месяцев пандемии от интернет-мошенничества пострадало вдвое больше россиян, чем за аналогичный период до нее. Мошенники, как правило, проявляли интерес к банковским (86%) и паспортным (52%) данным.

    “При этом 37% опрошенных признались, что столкнулись с финансовыми потерями в результате действий мошенников. По данным респондентов, средний показатель потерь в результате интернет-мошенничества составил почти 20 тысяч рублей на человека. В остальных случаях денежных утрат удалось избежать”, — показало исследование, основанное на данных проведенного в ноябре опроса 1405 россиян.

    Жертвой интернет-мошенничества оказался каждый третий респондент (32%), еще тридцать шесть процентов указали, что их родственники или знакомые попадались на уловки мошенников.

    Чаще всего люди сталкивались с мошенничеством в социальных сетях (55%), через мобильную связь (46%), личную электронную почту (20%), сайты магазинов (15%) и на поисковых ресурсах (14%).
    Речь идет о преступлениях в сфере интернет-торговли, клонировании или взломе аккаунтов, платных подписках в мобильных приложениях, а также вовлечении в финансовые и инвестиционные пирамиды, шантаже и вымогательстве на основе взломанной личной информации.

    Вместе с тем большинство опрошенных знают о мерах предосторожности в Сети: 84% заявили, что не пересылают пароли, 80% не хранят информацию о банковской карте на компьютере, 77% отказались от простых паролей вроде “12345” или “АБВГД”, а 58% — от публичного Wi-Fi.

    “Интернет, как и любая система взаимодействия людей, нуждается в законодательном урегулировании. А пандемия как лакмусовая бумажка помогла накопившиеся проблемы увидеть более выпукло и ярко.

    Люди стали чаще совершать онлайн-покупки, общаться в соцсетях, изучать сайты.

    Как следствие, выросло и число случаев мошенничества в Сети, особенно на тех площадках, где люди тратят деньги или оставляют свои персональные данные”, — прокомментировал результаты исследования гендиректор АНО “Диалог” Алексей Гореславский.

    Источник: https://ria.ru/20201130/moshennichestvo-1586949058.html

    Проблемы квалификации кражи, совершенной с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159.3 УК РФ)

    Пленум 30 ноября 2020 мошенничество

    Слукина, Е. В. Проблемы квалификации кражи, совершенной с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159.3 УК РФ) / Е. В. Слукина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 52 (290). — С. 179-181. — URL: https://moluch.ru/archive/290/65744/ (дата обращения: 18.12.2020).

    

    Прочно вошедшие в повседневную жизнь россиян правовые отношения, связанные с безналичными расчетами по картам, очень быстро стали объектом, привлекшим внимание лиц из криминальной среды.

    Федеральным законом от 23 апреля 2018 года № 111-ФЗ, вступившим в законную силу 4 мая 2018 года, статья 158 УК РФ, предусматривающая ответственность за совершение кражи, дополнена квалифицирующим признаком — п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ — с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159.3 УК РФ).

    Между тем в настоящее время нет разъяснений Верховного Суда РФ относительно применения указанной статьи, нет четкого понимания понятия «кража, совершенная с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств». При этом такие действия виновного могут найти разную уголовно-правовую квалификацию.

    В самой формулировке ст. 158 УК РФ заложена необходимость разрешения проблемы, как в теории уголовного права, так и в практике правоохранительных и судебных органов, — это отграничение данного квалифицированного состава преступления от состава преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ: кража или мошенничество.

    В научной литературе обращается внимание на тот момент, что достаточно сложно определить эту грань, которая заложена между кражей и мошенничеством [4].

    Указанная смежность, в первую очередь проявляется в объекте и предмете указанных составов преступлений.

    Правовой анализ субъектов и субъективных сторон данных преступлений так же не способствует выявлению специфичных признаков, которые, безусловно, способствовали бы отграничению рассматриваемых преступлений.

    В данном случае необходимо сравнивать объективные стороны данных преступлений. Проведение такого сравнительного анализа объективных сторон преступлений, закрепленных в п. «г» ч. 3 ст. 158 и ст. 159.

    3 Уголовного кодекса РФ позволит найти общие признаки, а также специфичные признаки свойственные только каждому из них.

    При этом важно отметить, что как кража, так и мошенничество являются разновидностью хищения.

    В силу того, что кража в уголовном законодательстве РФ рассматривается как тайное хищение, то в отличие от мошенничества, при данном виде хищения преступник не входит в контакт с сознанием потерпевшего либо иного лица, с целью совершения кражи имущества, то есть приведённые составы преступления отличаются способом совершения преступления.

    Так Верховный Суд Российской Федерации указал на то, что «не образует состава мошенничества хищение чужих денежных средств путем использования заранее похищенной или поддельной платежной карты, если выдача наличных денежных средств была произведена посредством банкомата без участия уполномоченного работника кредитной организации» [3]. В этом случае содеянное следует квалифицировать по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, это связано с тем, что виновный действует тайно, в отсутствии держателя карты или иных лиц, во-вторых, если и присутствуют иные лица, то его действия не становятся открытыми для них, в-третьих, субъект кражи не воздействует на сознание и волю другого лица, а взаимодействует с механическим устройством, то есть банкоматом, который автоматически обрабатывает операции по банковскому счету, привязанному к используемой карте.

    Так, приговором Майминского районного суда Республики Алтай от 11 апреля 2019 года М. осужден по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ за то, что имея в распоряжении переданную собственником банковскую карту и зная пин-код, снял с данной карты денежные средства в банкомате.

    Мошенничество же в свою очередь является преступлением, где виновное лицо использует обман или злоупотребление доверием.

    Первоначальная цель данного способа хищения — ввести в заблуждение другое лицо. Конечная же цель состоит в пробуждении у потерпевшего желания предать имущество преступнику добровольно, в том числе не препятствовать его изъятию преступником.

    Верховный Суд Российской Федерации указал, что действия лица необходимо квалифицировать по ст. 159.3 Уголовного кодекса Российской Федерации только в том случае, если виновный совершил хищение посредством сообщения другому лицу «заведомо ложных сведений о принадлежности указанному лицу такой карты на законных основаниях либо путем умолчания о незаконном владении им платежной картой» [3].

    Это дополнительный аргумент о необходимости наличия другого лица, кроме субъекта преступления, при совершении мошенничества, которое добровольно передает похищаемое имущество виновному или осуществляет добровольные действия, способствующие изъятию имущества.

    Так, приговором Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 28 марта 2019 года Б. осужден по п. «г» ч. 3 ст.

    158 УК РФ за то, что найденной на земле банковской картой он рассчитался за произведенные в магазине покупки на общую сумму 5410 рублей, прикладывая бесконтактную банковскую карту к считывающему устройству кассового терминала, похитив таким образом данные денежные средства потерпевшего.

    Однако с решением районного суда не согласился Кемеровский областной суд, который сославшись на п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» указал, что поскольку действия Б.

    связаны с оплатой товара банковской картой потерпевшего, путем умолчания о незаконном владении им платежной картой, то действия Б. надлежит квалифицировать по ч. 1 ст. 159.3 УК РФ, как мошенничество с использованием электронных средств платежа.

    Согласно разъяснений п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г.

    № 48 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате” похитить чужие средства можно и без карты, например с помощью чужого «мобильного банка» или системы интернет-платежей, тайно или обманув владельца.

    Это кража, но если виновным не было оказано незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на сами информационно-телекоммуникационные сети.

    Из анализа судебной практики рассмотрения судами Республики Алтай уголовных дел по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ и ст. 159.

    3 УК РФ следует, что действия лиц, которые оплачивали товары в торговых организациях найденными или похищенными банковскими картами, а также снимали денежные средства через банкоматы с банковских карт, которые им передали собственники, сообщив пин-код, квалифицируются судами как кража чужого имущества, в случае, если представителями торговой организации не выяснялись сведения о принадлежности банковской карты и осужденные не сообщали ложные сведения о принадлежности им банковской карты. В случаях же, когда лица сообщали представителю торговой организации ложные сведения о принадлежности банковской карты, например родственнику, их действия квалифицировались как мошенничество.

    Таким образом, отграничению таких смежных преступлений, как кража имущества с банковского счета и мошенничество с использованием электронных средств платежа, будет способствовать тщательный анализ объективной стороны совершенного преступления, так как:

    1. При краже действия виновного должны быть тайными, в то же время при совершении мошенничества преступник действует открыто, общаясь с потерпевшим или иным лицом;
    2. При краже потерпевший или иное лицо не участвует в процессе изъятия похищаемого имущества, но при мошенничестве виновный посредством обмана понуждает другое лицо передать похищаемое имущество или совершать действия, способствующие изъятию имущества.

    Источник: https://moluch.ru/archive/290/65744/

    О проблеме определения подследственности и подсудности уголовных дел о хищении электронных денежных средств

    Пленум 30 ноября 2020 мошенничество

    Широкое распространение безналичных денежных средств повлекло увеличение числа преступлений, связанных с незаконным завладением данными денежными средствами.

    И если 15-20 лет назад такого рода преступления выявлялись, как правило, в банковской или иной предпринимательской сфере, то в последние годы факты хищения безналичных денежных средств выявляются практически во всех сферах, в том числе в быту [1, с. 212-215].

    Специфика подобных преступлений такова, что место нахождения мошенников, потерпевших, место открытия счетов потерпевших и счетов, на которые зачисляются похищенные денежные средства чаще всего находятся на значительном расстоянии друг от друга. Коме того, в одном уголовном деле может быть несколько эпизодов хищения у жителей разных уголков страны.

    Согласно ст. 152 УПК РФ, предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей. Если преступление было начато в одном месте, а окончено в другом месте, то уголовное дело расследуется по месту окончания преступления [2].

    Таким образом, при получении информации о преступлении органами уголовного преследования должен быть решен вопрос о месте совершения преступления. Данный вопрос решается с целью передачи материалов по подследственности для производства предварительного расследования.

    В настоящий момент уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не содержит точного указания на то, что можно считать местом окончания хищения электронных денежных средств, что вызывает в практике неопределенность и как следствие, затягивание процесса возбуждения и расследования уголовных дел.

    Вопрос о месте совершения преступления поднимается на стадии передачи уголовного дела в суд для рассмотрения. Согласно общему правилу, закрепленному в ч. 1, ст. 35 УПК РФ, уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления.

    Если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления (ч. 2, ст.

    35 УПК РФ).

    Стоит заметить, что в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (№ 51 от 27 декабря 2007 г. и № 48 от 30 ноября 2017 г.) нет четкого указания на место совершения преступления [3], [4].

    Интерес представляет позиция, опубликованная после принятия Постановление Пленума от 30 ноября 2017 г.

    , о том, что обычное мошенничество признаётся оконченным с момента, когда похищенное имущество поступило в незаконное владение афериста, и он получил реальную возможность распоряжаться этим имуществом по своему усмотрению.

    Когда в преступлениях фигурируют безналичные денежные средства, то их следует считать оконченными с момента изъятия электронных денежных средств со счета владельца.

    В этих же случаях местом окончания преступления необходимо считать место нахождения банка или иной организации, в которых хранились электронные средства пострадавшего. Это очень важное разъяснение, которое поможет определять подсудность по таким делам. С точки зрения ВС РФ, они должны рассматриваться в том регионе или районе, откуда деньги похитили» [5].

    На наш взгляд, автор производит подмену понятий «момент окончания преступления» и «место окончания преступления», ведь в самом тексте постановления Пленума вообще нет упоминания о месте совершения хищения электронных денежных средств.

    А.В. Забейда пишет: «При обсуждении проекта постановления Пленум считал, что местом совершения цифрового хищения является место фактического нахождения виновного лица в момент совершения противоправных действий, что, однако, не отражено в итоговом документе.

    Мы не разделяем такой подход, потому что местом совершения этого преступления следует считать место, где оно окончено – где был причинен ущерб потерпевшему.

    К нему суды сейчас относят место открытия счета потерпевшего или место ведения его электронного кошелька, что отвечает интересам лиц, пострадавших от цифрового хищения» [6].

    Представляется, что такая позиция не обоснована с точки зрения процессуальной экономии при производстве предварительного следствия.

    «Прокуратура Санкт-Петербурга направила запрос в Санкт-Петербургский государственный университет с просьбой разъяснить соответствующие нормы законодательства (о территориальной подсудности рассмотрения уголовных дел о хищении электронных денежных средств – прим. автора).

    Позиция Центра экспертиз Санкт-Петербургского государственного университета заключается в том, что момент окончания преступления определяется с точки зрения уголовного закона и имеет значение для квалификации содеянного.

    Место же совершения преступления определяется с точки зрения уголовно-процессуального закона и имеет значение для доказывания события преступления.

    В этом случае определять территориальную подсудность следует не по месту совершения последнего действия, а по местам или месту, где совершено большинство расследованных по уголовному делу эпизодов или действий» [7, с. 58-60].

    Думается, что указанная позиция Центра экспертиз Санкт-Петербургского государственного университета является обоснованной с точки зрения эффективности расследования и экономии, как времени, так и денежных средств участников процесса, в первую очередь потерпевших. Но, к сожалению, эта позиция не находит нормативного закрепления.

    Таким образом, с учетом имеющейся в практике неоднозначности в позициях следственных и судебных органах в различных регионах, ввиду того, что вышедшее 30 ноября 2017 г.

    Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» никак не затронуло проблему установления места совершения хищения электронных денежных средств считаем, что необходимо на законодательном уровне закрепить или дать разъяснения Пленума о том, что считать местом совершения хищения электронных денежных средств.

    Думается, что в целях соблюдения баланса интересов пострадавших, недопустимости нарушения их прав и свобод, и интересов правоприменительных органов, осуществляющих расследование преступление и рассмотрение уголовных дел по существу необходимо установить, что местом совершения хищения электронных денежных средств следует считать фактическое место нахождение преступника в момент окончания преступления, а при невозможности такого установления, местом совершения преступления считать место преимущественного пребывания преступника или в случае совершения преступления группой лиц – место нахождения средств, с помощью которых было совершено хищение (или их большей части).

    Такая позиция объясняется тем, что потерпевшие по данной категории дел, как правило, лично не знакомы с преступниками, об обстоятельствах преступления могут пояснить лишь данные сайтов, на которых был размещен товар, номера телефонов, с которых преступники держали с ними связь, сумму похищенных средств и реквизиты счетов. Вся эта информация также может быть подтверждена документами: сведениями с банка, от операторов связи. Что дает возможность следователю получить необходимую информацию от потерпевшего с минимальным количеством их встреч. Тогда как подозреваемого (обвиняемого) приходится видеть гораздо чаще: на допросе, при проверке показаний на месте, при выемке (обыске) и при производстве других следственных действий. При таком подходе следователь может сам произвести все необходимые следственные действия, а не давать поручение коллегам из других городов, что будет более эффективно и быстро, в чем, в свою очередь, заинтересован потерпевший.

    __________________________________

    Веретенникова Е.В. К вопросу о разумности процессуальных сроков в уголовном судопроизводстве России // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы правотворчества и правоприменительной деятельности» (г. Иркутск, 13 ноября 2010 г.). Иркутск, 2010. С. 212-215.

    Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18 дек. 2001 № 174-ФЗ (в ред. от 19.02.2018) // Рос. газ. 2001. 22 дек. № 249.

    Источник: https://225555.ru/articles/o-probleme-opredeleniya-podsledstvennosti-i-podsudnosti-ugolovny/

    Поделиться:
    Нет комментариев

      Добавить комментарий

      Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.