Пленум кража

Семь дел, где применили постановление Пленума ВС о мошенничестве | Защита потребителей в сфере ЖКХ

Пленум кража

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: ПРАВО.RU/ПЕТР КОЗЛОВ

Один человек подобрал на улице чужую пластиковую карту и пошел с ней по магазинам. Другой перевел себе деньги знакомого с помощью «мобильного банка». Третий, работая в компании, использовал ее базу данных, чтобы похитить деньги.

Где тут кража, а где мошенничество? Иногда такие преступления непросто квалифицировать, но от этого зависит, какое наказание получит преступник. Суды первой инстанции дали свою оценку уголовным делам, а вышестоящие исправили ошибки.

В этом им помогло Постановление Пленума Верховного суда о мошенничестве № 48.

Оплата чужой картой – вопросы квалификации

Пластиковые карты распространяются все шире. Преступлений в этой сфере тоже становится больше. По какой статье их правильно квалифицировать, разъясняет Пленум Верховного суда в Постановлении № 48 от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Например, если человек использовал чужую карту в банке, магазине, другой организации, это «мошенничество с использованием электронных средств платежа» – при условии, что он говорил сотрудникам, что это его собственная карта, или просто молчал. Самый «простой» состав такого мошенничества предусмотрен ч. 1 ст. 159.

3 УК и предусматривает в том числе лишение свободы до трех лет.

Действия Дениса Килина суд сначала квалифицировал как кражу. Килин подобрал на тротуаре чужую карточку и отправился по магазинам. Вводить пин-код не требовалось, так что в итоге он успел потратить порядка 20 000 руб.

За это первая инстанция приговорила подсудимого к 1,5 годам лишения свободы по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК («Кража с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств»).

Максимальное наказание по этому составу – шесть лет лишения свободы.

С решением районного суда оказался не согласен Верховный суд Удмуртии. Он напомнил о содержании п. 7 Постановления Пленума № 48. Согласно ему, использование чужой карты надо квалифицировать как мошенничество, если человек говорил сотрудникам магазина, что это его карта, или молчал, что она чужая.

Но первая инстанция не разобралась, как Килин расплачивался чужой картой, участвовали ли в этом продавцы и каким образом. Нужно было установить эти факты и определить, было ли это тайное изъятие или мошенничество, указывается в апелляционном определении № 22-528/2019.

С такими указаниями апелляция отправила дело на новое рассмотрение.

Похожую ошибку в другом деле исправил Калининградский областной суд. Там Сергей Кипайкин оплатил покупки и онлайн-игру чужой картой на 15 000 руб. Апелляция указала, что таким образом осужденный создал у продавцов впечатление, будто использует ее правомерно.

Фактически он обманул их, что имеет право расплачиваться картой. Поэтому областной суд переквалифицировал действия Кипайкина с кражи на мошенничество с использованием платежных карт. В итоге тот получил 1 год и 8 месяцев лишения свободы (дело № 22-1703/2018).

 

Где будут судить за мошенничество с картами

В п. 5 постановления Пленума говорится о мошенничестве с безналичными денежными средствами. Преступление считается оконченным тогда, когда деньги были списаны со счета, а их владелец потерпел ущерб.

Суды используют это разъяснение, когда определяют место совершения преступления и территориальную подсудность. Такой вопрос возник в деле В.

Добровольского, который, по мнению следствия, похитил деньги с банковского счета УМВД России по Новгородской области. Дело поступило в Новгородский районный суд.

ПЛЕНУМ ВСКак это работает: семь видов мошенничества в разъяснениях Пленума ВС

Но сторона защиты ходатайствовала о том, чтобы перенести рассмотрение дела в Дорогомиловский райсуд Москвы.

Адвокат указывал, что Добровольский действовал на территории Москвы и там же организовал дальнейшее движение полученных средств. Кроме того, большинство свидетелей находятся в Москве, обращала внимание защита.

Первая инстанция согласилась перенести рассмотрение дела в столицу, но апелляция оказалась другого мнения.

Как напомнил Новгородский областной суд, особенность хищения «безнала» в том, что оно считается оконченным уже в момент изъятия денег.

Это значит, что местом совершения мошенничества надо считать место нахождения банковского счета. В случае Добровольского – это Великий Новгород.

И нет разницы, где совершены предшествующие действия и где лицо распорядилось деньгами, указала апелляция в Постановлении № 1-206-22-400/2019.

Онлайн-переводы и компьютерные вмешательства

Похитить чужие средства можно и без карты, например, с помощью чужого «мобильного банка» или системы интернет-платежей, обманув владельца. Это кража, но если при этом виновный незаконно не влиял на программное обеспечение серверов, компьютеров или сами сети. Это разъясняет п. 21 Постановления № 48.

Эти разъяснения не учел суд первой инстанции, который квалифицировал действия А. Ербягина п. «г» ч. 3 ст. 158 УК («Кража с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств»).

Ербягин использовал «мобильный банк», чтобы переводить себе деньги с чужого счета. Сколько именно, из судебных актов вымарано, указано только, что «ущерб значительный». По п. «г» ч. 3 ст. 158 УК Ербягин получил два года лишения свободы.

Но Красноярский краевой суд счел наказание слишком суровым и объяснил это в определении № 22-993/2019.

Апелляция решила, что осужденный совершил «простую» кражу в крупном размере, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК. По ней санкции заметно меньше, чем по п. «г» ч. 3 этой же статьи.

Дело в том, что Ербягин пользовался «мобильным банком», но не вмешивался в работу программ, серверов и информационно-телекоммуникационных сетей.

Краевой суд убрал этот квалифицирующий признак из приговора и с учетом других смягчающих обстоятельств назначил подсудимому год исправительных работ с удержанием 10% зарплаты.

Компьютерное вмешательство имело место в другом уголовном деле, где судили продавца салона связи «Мегафон» Петра Зволя. С помощью переоформления счетов абонентов он вывел порядка 500 000 руб., принадлежавших «Мегафону».

Махинации он проводил в компьютерной базе лицевых счетов. Поэтому районный суд определил преступление как «мошенничество в сфере компьютерной информации» (ч. 1 ст. 159.6 УК). При этом первая инстанция отказалась дополнительно квалифицировать действия Зволя по ч.

3 ст. 272 УК («Неправомерный доступ к компьютерной информации с использованием служебного положения»). Районный суд объяснил свое решение тем, что Зволь использовал доступ к базе данных для реализации преступного намерения завладеть деньгами «Мегафона».

То есть эти действия и так входили в состав мошенничества.

Первую инстанцию поправил Самарский областной суд со ссылкой на п. 20 Постановления Пленума № 48. Там содержатся правила квалификации мошеннических действий, которые сопряжены с «неправомерным доступом к компьютерной информации или использованием вредоносных компьютерных программ». Это не только ст.

159 УК «Мошенничество», но и одна из трех специальных статей в зависимости от обстоятельств преступления: ст.

272 («Неправомерный доступ к служебной информации»), 273 («Создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ») или 274 УК («Нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационно-телекоммуникационных сетей»).

Апелляция сочла, что здесь требуется дополнительная квалификация. Все-таки продавец «Мегафона» неправомерно занимался модификацией охраняемой законом информации, за что предусмотрена ответственность ст. 272 УК, говорится в определении № 22-6541. В итоге дело направилось на пересмотр.

Хищение с подделкой: как квалифицировать

Если мошенник использовал подделки официальных документов, то преступление надо дополнительно квалифицировать по ч. 1 ст. 327 УК, указывается в п. 7 постановления Пленума.

По этому пункту наказание за «подделку официального документа, который предоставляет права или освобождает от обязанностей», предусматривает, в частности, принудительные работы или лишение свободы на срок до двух лет. Это в два раза меньше, чем санкция по ч.

2 этой статьи за «те же деяния, совершенные с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение».

ПРАКТИКАВерховный суд разбирался, кто вернет украденные с карты деньги

Первая инстанция не учла разъяснения ВС, когда оценивала действия Гуляйлы Омахановой в одном из уголовных дел. Директора ООО «Центр моды и дизайна» осудили за махинации при выкупе муниципального помещения у Махачкалы.

С помощью поддельных документов директор хотела «сбить» цену на 1 млн руб.

Она предъявила отчеты, которые подтверждали ремонт на эту сумму, хотя на самом деле никаких работ не проводилось, а подписи на бумагах оказались подделаны.

За это Омаханова получила 3,5 года условно (по совокупности за покушение на мошенничество в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК) и «подделку с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение» (ч. 2 ст. 327 УК). Верховный суд Республики Дагестан в целом поддержал приговор районного суда, но поменял квалификацию подделки на ч. 1 ст.

327 УК в соответствии с указаниями Пленума Верховного суда РФ. Это отразилось на итоге дела. Поскольку «дополнительное» преступление небольшой тяжести, то по нему уже успел закончиться двухлетний срок привлечения к ответственности. Поэтому ВС Дагестана освободил Омаханову от ответственности.

В апелляционном определении № 22-572 остались только 3 года условно за покушение на мошенничество.

Должностное преступление без должности

Чем отличается мошенничество с использованием служебных полномочий, разъясняет п. 29 Постановления Пленума № 51. В частности, его может совершить лицо, которое использует во вред свои «служебные полномочия, включающие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции». 

Для правильной квалификации преступления их необходимо четко определить, напомнил Оренбургский облсуд в уголовном деле Игоря Перепелкина. По итогам такого пересмотра подсудимому удалось добиться смягчения наказания.

Районный суд приговорил его к 2,5 годам в колонии общего режима и штрафам в общей сумме на 750 000 руб. Перепелкина признали виновным в уклонении от уплаты налогов (ч. 1 ст. 199 УК) и покушении на мошенничество в особо крупном размере с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК).

Как установило следствие, фактический руководитель ООО оформлял фиктивные поставки и пытался возместить из бюджета более 3 млн руб. НДС.

Первая инстанция решила, что Перепелкин совершил мошенничество с использованием служебного положения, потому что он распорядился учредить эту фирму и фактически управлял ею (бизнес был оформлен на родственницу лишь номинально).

Иного мнения оказался Оренбургский областной суд. Он применил более формальный подход. По документам осужденный в компании никто и никаких полномочий не имеет.

«Суд не указал в приговоре, какими служебными полномочиями был наделен Перепелкин и какие он использовал при совершении преступления», – излагается в определении № 22-680/2019.

Придя к таким выводам, апелляция уменьшила штраф на 250 000 руб. 

Источник: https://maxpark.com/community/4701/content/6757713

Оконченная кража и покушение на кражу

Пленум кража

Как отмечается в п.6 Постановления пленума ВС РФ от 27.12.

2002 №29, кража считается оконченной, если имущество изъято, и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом).

Покушением на кражу признается попытка совершить тайное хищение. Например, вор был задержан сразу после проникновения в квартиру, не успев взять ни одной вещи. Также покушением на кражу будет признано тайное изъятие из кармана потерпевшего толстого письма вместо ожидаемого вором бумажника.

Кражу следует отличать от присвоения находки, которое в соответствии с УК не влечет уголовной ответственности.

При решении этого вопроса следует уяснить, во-первых, понятие владения имуществом и, во-вторых, различие между потерянной вещью и забытой.

Владение в юридическом смысле понимается значительно шире, нежели простое держание в руках или непосредственное использование вещи. Так, все имущество, находящееся в помещении, специальном хранилище, транспортном средстве (автомобиле, купе поезда), считается находящимся во владении лица, которому принадлежит помещение или который поместил свои вещи в транспорте.

Вещи, оставленные без присмотра в специальных местах (вокзал, аэропорт и т. д.), считаются находящимися во владении лиц, которым они принадлежат. Поэтому, если пассажир оставил на время тяжелый чемодан на вокзале без присмотра, отойдя в буфет, завладение этим чемоданом посторонним лицом должно рассматриваться как кража.

Забытая вещь находится в месте, известном собственнику или владельцу, и он имеет возможность за ней вернуться или иным способом ее возвратить. Так, если пассажир, торопясь выйти на своей станции, забывает сумку в купе, а его сосед забирает ее с намерением обратить в свою пользу, он совершает кражу.

В соответствии с установленным порядком вещи, забытые в транспорте, передаются в комнату находок, где хранятся в течение определенного срока. Пассажир, отставший от поезда, в котором находятся его вещи, имеет возможность сообщить поездной бригаде, чтобы вещи были сняты на определенной станции, и получить их там.

Потерянная вещь — это предмет, не имеющий идентификационных признаков принадлежности и находящийся в месте, которое собственнику или владельцу неизвестно.

Так, потерянные в лесу часы для нашедшего их являются находкой, а оставленный в лесу на длительное время автомобиль — нет.

Если таким автомобилем завладеет обнаруживший его без владельца какой-либо субъект с намерением обратить его в свою пользу, он совершит кражу, поскольку очевидно, что автомобиль оставлен без присмотра на время и принадлежность его легко устанавливается.

Присвоение находки, т. е. утерянной вещи, не влечет уголовной ответственности. Однако собственник имущества имеет право требовать возвращения вещи в этих случаях в гражданско-право-вом порядке.

Грабеж.

Грабеж – одна из форм хищения. Объективные и субъективные признаки хищения раскрыты в комментарии к ст. 158 УК РФ. Грабеж, как и кража, относится к простейшему типу преступлений против собственности – похищению (воровству).

Предметом грабежа могут быть только телесные движимые вещи (к примеру, самовольный захват чужой квартиры или земли нельзя квалифицировать как грабеж).

Для грабежа необходимо как обращение чужого имущества в пользу виновного или иного лица, так и изъятие его из чужого владения (противоправное удержание чужой вещи, не сопряженное с ее противоправным изъятием из чужого владения, состава грабежа не образует).

Характерным признаком, отличающим грабеж от кражи, является способ – хищение при грабеже должно быть открытым. Ввиду особой дерзости преступника грабеж рассматривается в качестве преступления более опасного, нежели кража.

Считается, что если грабитель и не применяет насилия, то он ввиду избранного им дерзкого способа хищения внутренне готов к применению насилия, допускает его применение при возникновении затруднений, если это необходимо для реализации преступного умысла.

Развернутое понятие открытого хищения приведено в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г.

N 29 “О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое”: “Открытым хищением чужого имущества, предусмотренным статьей 161 УК РФ (грабеж), является такое хищение, которое совершается в присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее это преступление, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий независимо от того, принимали они меры к пресечению этих действий или нет”. Подробно вопрос об отличии тайного хищения от открытого раскрыт в комментарии к ст. 158 УК РФ.

От разбоя грабеж отличается характером насилия, которое применяет преступник либо применением которого он угрожает. Насилие при грабеже, если оно имеет место, не опасно ни для жизни, ни для здоровья.

Толкование квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков грабежа идентично пониманию тех же признаков кражи. Единственным специфическим признаком грабежа является применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза его применения.

Под насилием следует понимать применение физической силы к человеку.

При грабеже оно может выразиться в удерживании рук человека, сбивании с ног, связывании, запирании в помещениях, применении наручников, побоях или совершении иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы.

Насилие при грабеже должно быть неопасным ни для жизни, ни для здоровья человека, т.е.:

а) не должно причинить никакого вреда здоровью человека, в том числе и легкого (следует учитывать, что телесные повреждения, не повлекшие расстройства здоровья и утраты трудоспособности, например синяки, ссадины, не рассматриваются в качестве вреда здоровью, они могут иметь место и при грабеже);

б) не должно быть опасным ни для жизни, ни для здоровья в момент его применения.

Если в ходе хищения чужого имущества в отношении потерпевшего применяется насильственное ограничение свободы, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя должен решаться с учетом характера и степени опасности этих действий для жизни или здоровья, а также последствий, которые наступили или могли наступить (например, оставление связанного потерпевшего в холодном помещении, лишение его возможности обратиться за помощью).

Согласно сложившейся судебной практике не считается применением насилия в процессе совершения грабежа так называемый рывок – вырывание сумки или других предметов из рук потерпевшего.

Однако данное правило не следует возводить в принцип, поскольку рывок в конкретной ситуации может быть явным насилием, а иногда и насилием, опасным для жизни или для здоровья человека (например, при использовании энергии движущегося автомобиля).

Применение насилия в отношении животного, например собаки, не дает оснований для квалификации грабежа как совершенного с применением насилия.

Учитывая, что для хищений необходима вина в виде прямого умысла, причинение вреда здоровью по неосторожности не исключает квалификацию содеянного по норме о грабеже (а не по норме о разбое).

При насильственном грабеже возможно использование оружия, не опасного для жизни и здоровья (к примеру, сертифицированных в России газовых аэрозольных распылителей, не опасных для здоровья человека, которые отнесены законом к гражданскому оружию самообороны).

При квалификации грабежей и разбоев, совершенных с угрозой применения насилия, иногда сложно уяснить характер насилия, которым угрожает нападающий.

Словесные угрозы типа “Убью!”, “Покалечу!” далеко не всегда могут рассматриваться как угрозы насилием, опасным для жизни или здоровья, чаще всего это просто угрозы применением насилия (неконкретизированные) и нет оснований опасаться приведения угрозы в исполнение в ее буквальном смысле (хотя нельзя в принципе исключать понимание словесных угроз в качестве угроз насилием, опасным для жизни и здоровья). Другое дело – угроза ножом, даже если это небольшой перочинный нож, практически всегда достаточна для квалификации нападения как разбоя. В тех случаях, когда завладение имуществом соединено с угрозой применения насилия, носившей неопределенный характер, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения преступления, числа нападавших, характера предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие, и т.п.



Источник: https://infopedia.su/3x635.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть