Пленум вс о присвоении и растрате

О проблеме определения подследственности и подсудности уголовных дел о хищении электронных денежных средств

Пленум вс о присвоении и растрате

Широкое распространение безналичных денежных средств повлекло увеличение числа преступлений, связанных с незаконным завладением данными денежными средствами.

И если 15-20 лет назад такого рода преступления выявлялись, как правило, в банковской или иной предпринимательской сфере, то в последние годы факты хищения безналичных денежных средств выявляются практически во всех сферах, в том числе в быту [1, с. 212-215].

Специфика подобных преступлений такова, что место нахождения мошенников, потерпевших, место открытия счетов потерпевших и счетов, на которые зачисляются похищенные денежные средства чаще всего находятся на значительном расстоянии друг от друга. Коме того, в одном уголовном деле может быть несколько эпизодов хищения у жителей разных уголков страны.

Согласно ст. 152 УПК РФ, предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления, за исключением случаев, предусмотренных настоящей статьей. Если преступление было начато в одном месте, а окончено в другом месте, то уголовное дело расследуется по месту окончания преступления [2].

Таким образом, при получении информации о преступлении органами уголовного преследования должен быть решен вопрос о месте совершения преступления. Данный вопрос решается с целью передачи материалов по подследственности для производства предварительного расследования.

В настоящий момент уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не содержит точного указания на то, что можно считать местом окончания хищения электронных денежных средств, что вызывает в практике неопределенность и как следствие, затягивание процесса возбуждения и расследования уголовных дел.

Вопрос о месте совершения преступления поднимается на стадии передачи уголовного дела в суд для рассмотрения. Согласно общему правилу, закрепленному в ч. 1, ст. 35 УПК РФ, уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления.

Если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления (ч. 2, ст.

35 УПК РФ).

Стоит заметить, что в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (№ 51 от 27 декабря 2007 г. и № 48 от 30 ноября 2017 г.) нет четкого указания на место совершения преступления [3], [4].

Интерес представляет позиция, опубликованная после принятия Постановление Пленума от 30 ноября 2017 г.

, о том, что обычное мошенничество признаётся оконченным с момента, когда похищенное имущество поступило в незаконное владение афериста, и он получил реальную возможность распоряжаться этим имуществом по своему усмотрению.

Когда в преступлениях фигурируют безналичные денежные средства, то их следует считать оконченными с момента изъятия электронных денежных средств со счета владельца.

В этих же случаях местом окончания преступления необходимо считать место нахождения банка или иной организации, в которых хранились электронные средства пострадавшего. Это очень важное разъяснение, которое поможет определять подсудность по таким делам. С точки зрения ВС РФ, они должны рассматриваться в том регионе или районе, откуда деньги похитили» [5].

На наш взгляд, автор производит подмену понятий «момент окончания преступления» и «место окончания преступления», ведь в самом тексте постановления Пленума вообще нет упоминания о месте совершения хищения электронных денежных средств.

А.В. Забейда пишет: «При обсуждении проекта постановления Пленум считал, что местом совершения цифрового хищения является место фактического нахождения виновного лица в момент совершения противоправных действий, что, однако, не отражено в итоговом документе.

Мы не разделяем такой подход, потому что местом совершения этого преступления следует считать место, где оно окончено – где был причинен ущерб потерпевшему.

К нему суды сейчас относят место открытия счета потерпевшего или место ведения его электронного кошелька, что отвечает интересам лиц, пострадавших от цифрового хищения» [6].

Представляется, что такая позиция не обоснована с точки зрения процессуальной экономии при производстве предварительного следствия.

«Прокуратура Санкт-Петербурга направила запрос в Санкт-Петербургский государственный университет с просьбой разъяснить соответствующие нормы законодательства (о территориальной подсудности рассмотрения уголовных дел о хищении электронных денежных средств – прим. автора).

Позиция Центра экспертиз Санкт-Петербургского государственного университета заключается в том, что момент окончания преступления определяется с точки зрения уголовного закона и имеет значение для квалификации содеянного.

Место же совершения преступления определяется с точки зрения уголовно-процессуального закона и имеет значение для доказывания события преступления.

В этом случае определять территориальную подсудность следует не по месту совершения последнего действия, а по местам или месту, где совершено большинство расследованных по уголовному делу эпизодов или действий» [7, с. 58-60].

Думается, что указанная позиция Центра экспертиз Санкт-Петербургского государственного университета является обоснованной с точки зрения эффективности расследования и экономии, как времени, так и денежных средств участников процесса, в первую очередь потерпевших. Но, к сожалению, эта позиция не находит нормативного закрепления.

Таким образом, с учетом имеющейся в практике неоднозначности в позициях следственных и судебных органах в различных регионах, ввиду того, что вышедшее 30 ноября 2017 г.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» никак не затронуло проблему установления места совершения хищения электронных денежных средств считаем, что необходимо на законодательном уровне закрепить или дать разъяснения Пленума о том, что считать местом совершения хищения электронных денежных средств.

Думается, что в целях соблюдения баланса интересов пострадавших, недопустимости нарушения их прав и свобод, и интересов правоприменительных органов, осуществляющих расследование преступление и рассмотрение уголовных дел по существу необходимо установить, что местом совершения хищения электронных денежных средств следует считать фактическое место нахождение преступника в момент окончания преступления, а при невозможности такого установления, местом совершения преступления считать место преимущественного пребывания преступника или в случае совершения преступления группой лиц – место нахождения средств, с помощью которых было совершено хищение (или их большей части).

Такая позиция объясняется тем, что потерпевшие по данной категории дел, как правило, лично не знакомы с преступниками, об обстоятельствах преступления могут пояснить лишь данные сайтов, на которых был размещен товар, номера телефонов, с которых преступники держали с ними связь, сумму похищенных средств и реквизиты счетов. Вся эта информация также может быть подтверждена документами: сведениями с банка, от операторов связи. Что дает возможность следователю получить необходимую информацию от потерпевшего с минимальным количеством их встреч. Тогда как подозреваемого (обвиняемого) приходится видеть гораздо чаще: на допросе, при проверке показаний на месте, при выемке (обыске) и при производстве других следственных действий. При таком подходе следователь может сам произвести все необходимые следственные действия, а не давать поручение коллегам из других городов, что будет более эффективно и быстро, в чем, в свою очередь, заинтересован потерпевший.

__________________________________

Веретенникова Е.В. К вопросу о разумности процессуальных сроков в уголовном судопроизводстве России // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы правотворчества и правоприменительной деятельности» (г. Иркутск, 13 ноября 2010 г.). Иркутск, 2010. С. 212-215.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18 дек. 2001 № 174-ФЗ (в ред. от 19.02.2018) // Рос. газ. 2001. 22 дек. № 249.

Источник: https://225555.ru/articles/o-probleme-opredeleniya-podsledstvennosti-i-podsudnosti-ugolovny/

Постановление пленума верховного суда российской федерации

Пленум вс о присвоении и растрате

В Постановлении содержатся новые разъяснения, в том числе в связи с включением в УК РФ новых статей, предусматривающих ответственность за мошенничество в сфере кредитования, при получении выплат, мошенничество с использованием платежных карт, в сфере страхования и компьютерной информации.

В частности, Пленумом Верховного Суда РФ даны следующие разъяснения:

в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него;

если в результате мошенничества гражданин лишился права на жилое помещение, то действия виновного надлежит квалифицировать по части 4 статьи 159 УК РФ независимо от того, являлось ли данное жилое помещение у потерпевшего единственным и/или использовалось ли оно потерпевшим для собственного проживания;

мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, признается уголовно наказуемым, если это деяние повлекло причинение ущерба индивидуальному предпринимателю или коммерческой организации в размере десяти тысяч рублей и более;

обман при совершении мошенничества в сфере кредитования заключается в представлении кредитору заведомо ложных или недостоверных сведений об обстоятельствах, наличие которых предусмотрено кредитором в качестве условия для предоставления кредита (например, сведения о месте работы, доходах, финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации, наличии непогашенной кредиторской задолженности, об имуществе, являющемся предметом залога);

вмешательством в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей признается целенаправленное воздействие программных или программно-аппаратных средств на серверы, средства вычислительной техники (компьютеры), в том числе переносные (портативные) — ноутбуки, планшетные компьютеры, смартфоны, снабженные соответствующим программным обеспечением, или на информационно-телекоммуникационные сети, которое нарушает установленный процесс обработки, хранения, передачи компьютерной информации, что позволяет виновному или иному лицу незаконно завладеть чужим имуществом или приобрести право на него.

Признано утратившим силу Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 N 51.

www.consultant.ru

от 27 декабря 2007 года №51

О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате

В связи с вопросами, возникшими в судебной практике при рассмотрении уголовных дел о мошенничестве, присвоении и растрате, Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам следующие разъяснения:

1.

Обратить внимание судов на то, что в отличие от других форм хищения, предусмотренных главой 21 Уголовного кодекса Российской Федерации, мошенничество совершается путем обмана или злоупотребления доверием, под воздействием которых владелец имущества или иное лицо либо уполномоченный орган власти передают имущество или право на него другим лицам либо не препятствуют изъятию этого имущества или приобретению права на него другими лицами.

2.

Обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество, ответственность за которое предусмотрена статьей 159 УК РФ, может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставлении фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги или при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям.

3. Злоупотребление доверием при мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например служебным положением лица либо личными или родственными отношениями лица с потерпевшим.

Злоупотребление доверием также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита, аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнять свои обязательства).

4. Мошенничество, то есть хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.

Если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным (в частности, с момента регистрации права собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом; со времени заключения договора; с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право на имущество, или со дня принятия иного правоустанавливающего решения уполномоченными органами власти или лицом, введенными в заблуждение относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом).

Полный текст доступен после регистрации и оплаты доступа.

base.spinform.ru

Обзор постановления Пленума ВС РФ № 48 о мошенничестве, присвоении и растрате

Здравствуй, Регфорум! 30 ноября 2017 года Пленум Верховного Суда РФ принял ожидаемое многими юристами постановление № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Почему этого постановления так ждали? В данном случае необходимо поговорить о правовой природе постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Некоторые специалисты, подчеркивая особую значимость данных документов, называют их источником права, то есть способом закрепления правовых норм.

На самом деле, это конечно не так, поскольку постановления Пленума Верховного Суда РФ сами по себе не создают правовые нормы, а выполняют лишь функцию толкования существующих норм.

Вместе с тем, исходящие от Верховного Суда РФ разъяснительные документы в некоторых случаях могут формировать правоприменительную практику, ориентируя судей на тот или иной подход в области оценки общественно опасных деяний, зачастую серьезно расходящийся с теорий уголовного права.

Что касается ситуации с привлечением наших сограждан к уголовной ответственности по делам о мошенничествах и растратах, то количество необоснованных возбуждений подобных уголовных дел стало переходить всякие разумные границы, в связи с чем на это обратили внимание не только правозащитники, но и представители власти, в том числе и Верховный суд РФ. Вместе с тем, необходимо признать, что пока прилагаемые властями усилия, во-первых, носят хаотичный и бессистемный характер, а во-вторых, мало результативны.

Давая же оценку, непосредственно обсуждаемому Постановлению Пленума Верховного Суда РФ, следует пояснить, что по большому счету ничего кардинально нового для правоприменительной практики по делам указанной категории оно не несет.

Дело в том, что до его принятия действовало во многом аналогичное разъяснительное постановление от 2007 года, которое не так уж существенно отличалось от вновь принятого и не смогло поколебать обвинительного подхода при уголовно-правовой квалификации следователями и судьями гражданско-правовых отношений.

Вместе с тем, есть несколько моментов, на которые в обсуждаемом постановлении хотелось бы обратить внимание и которые, исходя из их буквального толкования, в случае неукоснительного исполнения судьями (надо признать, что с этим в судах до последнего времени все было не очень здорово) должны в лучшую сторону повлиять на практику квалификации деяний как преступных.

Так, Верховный Суд РФ отметил, что далеко не всякое неисполнение гражданско-правовых обязательств может быть квалифицировано как мошенничество.

Такая квалификация возможна лишь, если умысел на хищение возник до передачи в пользу виновного денежных средств или иного имущества, а не после такой передачи.

Более того, завладение чужим имуществом должно быть сопряжено с умышленными действиями, связанными с обманом или злоупотреблению его доверием.

В качестве примеров подобных действий в постановлении приводятся использование лицом при заключении договора поддельных документов, в том числе документов, удостоверяющих личность, уставных документов, гарантийных писем, справок, сокрытие лицом информации о наличии задолженностей и залогов имущества, распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора и другие.

Впервые Пленум Верховного Суда РФ дал разъяснения по вопросу завладения безналичными денежными средствами, в том числе электронными деньгами. Пленум указал, что такие действия также следует признавать хищением чужого имущества. При этом оконченными действия, по мнению авторов обсуждаемого постановления, надлежит признавать с момента изъятия денег с банковского счета их владельца.

Это противоречит общему теоретическому принципу уголовного права об окончании хищения с момента получения у виновного реальной возможности распорядиться похищенным (в том числе в отношении остальных видов имущества такой принцип закреплен в этом же постановлении), однако уже, очевидно, что с учетом данных разъяснений практика пойдет по предложенному Пленумом Верховного Суда РФ пути.

Еще одним важным моментом, на который обратил внимание Верховный Суд РФ, является разъяснение по вопросу того, в каком случае деятельность обвиняемого может быть оценена, как предпринимательская (это с учетом положений уголовно-процессуального законодательства предусматривает особый порядок избрания меры пресечения, позволяющий заключать предпринимателей под стражу, лишь в исключительных случаях). Верховный Суд РФ в очередной раз отметил, что под совершением мошенничества в сфере предпринимательской деятельности следует понимать умышленное неисполнение принятых на себя виновным лицом, являющимся индивидуальным предпринимателем или членом органа управления коммерческой организации, обязательств по договору в сфере предпринимательской деятельности, сторонами которого являются только индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

С одной стороны, на мой взгляд, это толкование является не совсем удачным, поскольку противоречит понятию предпринимательской деятельности, изложенному в гражданском законодательстве, исходя из которого таковой могут заниматься и организации, носящие статус некоммерческих.

С другой стороны, оно, по крайней мере, не устанавливает понятие предпринимательской деятельности лишь в отношении коммерческих организаций без государственного участия, как это отмечено в статье 20 УПК РФ.

Таким образом, разъяснения Верховного Суда РФ в этой части выглядят гораздо либеральнее закрепленного непосредственно в УПК РФ определения, пусть и не регулирующего непосредственно порядок избрания меры пресечения по конкретным статьям.

В отношении квалификации действий по ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата) каких-либо нововведений обсуждаемое постановление не вносит.

Вместе с тем, нельзя не обратить внимание на очередные разъяснения относительно того, что для подобной квалификации необходимо установить, что похищенное имущество находилось в правомерном владении либо ведении этого лица, которое в силу должностного или иного служебного положения, договора либо специального поручения осуществляло полномочия по распоряжению, управлению, доставке, пользованию или хранению в отношении чужого имущества. Следует отметить, что практика квалификации любых действий, в том числе гражданско-правового характера, именно как растраты, в последнее время является новейшим трендом правоприменения для недобросовестных следователей, причем вышеуказанные разъяснения о специальном статусе лица в отношении вверенного имущества игнорируются.

Оценивая документ в целом, необходимо признать, что он, как и предыдущее ориентирующее судей постановление по этой же проблематике, носит достаточно прогрессивный и во многом ласкающий адвокатский взгляд характер.

Остается надеяться, что документ будет неукоснительно исполняться нижестоящими судами и сможет переломить складывающуюся удручающую ситуацию с привлечением к уголовной ответственности предпринимателей.

Впрочем, объективности ради иные аналогичные документы Верховного Суда РФ с подобной задачей не справились.

regforum.ru

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 г. N 48 г. Москва «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»

Источник: https://112ak.ru/788-postanovlenie-plenuma-vs-rf-o-sudebno/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.