Представление следователя на адвоката

Следователь усомнилась в моральных качествах адвоката

Представление следователя на адвоката

Иркутский адвокат Владимир Фёдоров рассказал «Улице» о необычном конфликте со следователем СКР. Сотрудница усмотрела нарушение в его отказе подписать график ознакомления с материалами дела. При этом в действующей редакции УПК такого документа не существует. Тем не менее следователь обратилась с представлением в региональный минюст.

«Почему я должен обслуживать хотелки следователя?»

Д оверитель Владимира Фёдорова находится в иркутском СИЗО с ноября 2019 года, он обвиняется в мошенничестве. Защитник уточняет, что его привлекли к защите «дополнительно» – в деле работает и другой адвокат. Коллега фотографирует материалы дела в отделе, где ей предоставили все 11 томов. Фёдоров, в свою очередь, приходит в СИЗО, чтобы просмотреть материалы вместе с доверителем.

Процесс ознакомления начался в последних числах мая, и адвокат практически сразу столкнулся с неожиданной проблемой: «Следователь, молоденькая девушка, старший лейтенант юстиции, приносила в изолятор только два из одиннадцати томов уголовного дела».

Знакомство с делом «по частям» было абсолютно невозможно, утверждает Фёдоров, – это помешало бы выстроить линию защиты. «Мы предполагаем, что часть доказательств сфальсифицирована, ряд документов необходимо сличать не в копии или снимках, а в оригиналах, которые находятся в разных томах», – поясняет адвокат.

Он уточняет, что предварительное следствие идёт почти год, поэтому объяснения и протоколы допросов свидетелей, которые также нужно было сличать, оказались в разных томах.

Тем не менее следователь требовала изучать документы по «графику ознакомления с материалами уголовного дела». «Я парировал, пытался донести до следователя, что вообще-то 57-я глава УПК, в которой таковой предусматривался, тринадцать лет как отменена, – рассказывает адвокат. – Но каждый раз, когда следователь приносила материалы, перед нами появлялся и пресловутый график ознакомления».

График ознакомления – внепроцессуальный документ, я не обязан его подписывать. А даже если и подпишу, и они подошьют его к делу, то меня и моего доверителя это ни к чему не обяжет. Он скажет только о том, сколько раз следователь ходила в СИЗО. И почему, спрашивается, я должен обслуживать хотелки следователя? Своё рабочее время пусть табелируют как угодно.

От ознакомления лишь с частью материалов, а не со всеми, доверитель Владимира Фёдорова отказывался и всякий раз писал заявление об этом на имя руководителя следственной группы: «Ссылались на то, что это грубейшее нарушение части 1 217-й статьи УПК, где чётко указано, что материалы должны предоставляться в полном объёме». В ответ сотрудница СКР вызывала понятых. «Приходили люди из числа хозобслуги СИЗО, расписывались, что мы отказываемся знакомиться с материалами, подписывать сам график, отмечали и факт подачи заявления об устранении нарушения», – вспоминает Фёдоров.

Противостояние длилось неделю, и адвокат, по согласованию с подзащитным, решил уступить. «Если бы мы продолжали отказываться, то дали бы им повод ходатайствовать об ограничении сроков ознакомления», – поясняет Фёдоров. Следователь продолжила приносить материалы по частям и всё так же предлагала подписать график. С этим требованием защитник так и не согласился.

Адвокат Андрей Сучков, обладающий большим опытом работы в дисциплинарных комиссиях, поясняет, что по закону адвокат в принципе не обязан подписывать процессуальные документы.

«Тут большую роль играет позиция доверителя: он может отказываться от подписи, например, по эмоциональным соображениям или в знак протеста против действий следователя», – говорит Сучков.

Но он уточняет, что адвокату стоит быть сдержаннее: «Более осмысленно – подписать документ, изложив позицию и мотивы, которыми руководствовался его доверитель».

По словам Сучкова, позиция палат по вопросу подписей различна: «В практике некоторых региональных палат есть строгое правило, согласно которому адвокат подписывать обязан, но только процессуальные документы. Так что в этой ситуации защитника нельзя упрекнуть в нарушении закона, ведь график – бумага внепроцессуальная».

Фёдоров рассказывает, что была и другая проблема: следователь «навещала» его подзащитного в СИЗО практически каждый день и требовала от адвоката постоянного присутствия.

«То, что у меня есть другие подзащитные, назначены судебные заседания, её не интересовало. Более того, в устной форме она потребовала, чтобы я присутствовал в выходные и праздники, чтобы “сократить срок ознакомления с материалами”.

Который вообще-то самовольно она ограничивать не могла», – говорит Владимир Фёдоров.

«Следователь в очередной раз применил ноу-хау»Сотрудник СК сначала «не допустил» адвоката в дело, а затем без суда ограничил его в сроках ознакомления

По его словам, сотрудница СКР полностью игнорировала занятость адвоката. «Они звонили в том числе в те моменты, когда я был на заседаниях и отключал телефон – и фиксировали, что звонок остался без ответа.

Вероятно, собирались представить как доказательства саботажа», – предполагает адвокат.

На сегодняшний день им удалось прийти со следователем к «процессуальному компромиссу» – сейчас защитник посещает СИЗО только по рабочим дням. 

Сопротивление адвокату как часть работы следователя

Когда процесс ознакомления уже был запущен, следователь направила в управление министерства юстиции по Иркутской области «представление» со ссылками на КПЭА и Закон об адвокатуре.

По словам Фёдорова, сотрудница СКР просила рассмотреть вопрос на оперативном совещании, «принять действенные меры к устранению нарушений» и «при наличии факта дисциплинарного проступка» привлечь адвоката к ответственности.

Адвокат отказался показать «Улице» полный текст представления, пояснив, что в документе указаны личные данные доверителя, а также содержится много сведений, относящихся к существу уголовного дела. Однако он согласился процитировать претензию следователя в части, где нет конфиденциальной информации.

…Таким образом отказ адвоката Фёдорова от подписи графика ознакомления с материалами уголовного дела в порядке 217-й статьи УПК недопустим. Данные действия позволяют усомниться в моральных качествах адвоката Фёдорова, свидетельствуют о несоответствии статусу адвоката.

«Можно сказать, что, обратившись в минюст, следователь избрала тактически – не погружаясь в суть жалобы – верную линию поведения», – поясняет Андрей Сучков. Дело в том, что поводом для дисциплинарного производства может быть жалоба доверителя, представление суда, территориального органа юстиции либо вице-президента адвокатской палаты.

«Концептуально практика такова: вице-президент отстаивает интересы и чистоту адвокатуры, доверитель жалуется по вопросам качества юридической помощи, представления суда касаются порядка в суде, за всё остальное отдувается минюст, то есть наши процессуальные противники должны жаловаться именно туда», – говорит Сучков.

Он уточняет, что территориальный орган юстиции тем самым выступает в качестве своеобразного фильтра, эффективность которого, впрочем, зависит от региона: «В некоторых субъектах минюст передаёт в палаты что ни попадя, а в других подходит более тщательно, выбирает только “проходные” случаи».

Адвокат поясняет, что судьбу жалобы следователя определит решение иркутского минюста: если представление будет внесено в палату, то придется возбудить дисциплинарное производство. «Есть больная тема в адвокатуре, когда президент палаты отказывается возбуждать дисциплинарное производство, ссылаясь на то, что не видит состава.

Это категорически неверный подход, противоречит формальным положениям КПЭА, так как на этапе возбуждения не стоит вопрос доказывания», – сетует Сучков.

Владимир Фёдоров полагает, что минюст не усмотрит в его действиях нарушений: «Думаю, что следователь, получив отказ, пожалуется на меня и в адвокатскую палату, где получит точно такой же ответ». Андрей Сучков также считает «призрачной» вероятность того, что палата отреагирует на жалобу следователя, которому уже отказали в территориальном органе юстиции.

У меня нет личного конфликта со следователем. В какой-то мере можно сказать, что давление на адвоката, одним из проявлений которого стало это представление, – часть её работы. Как и жалобы в порядке 125-й статьи не всегда имеют веские основания – иногда они часть сопротивления следствию. Но УПК всё же нужно знать.

«Представления конкретного следователя, работающего по делу, бывает результатом его личной эмоциональной позиции, никак не основанным на законе, норме», – признаёт Андрей Сучков.

По его словам, «более разумно» поступают те органы следствия и дознания, которые ограничивают своих сотрудников в подаче жалоб, перекладывая эту обязанность на руководителя следственного органа. «Вот так эмоции остывают, включаются соображения законности, обоснования доводов.

И тем самым наши процессуальные противники имеют возможность добиться желаемого результата – возбуждения дисциплинарного производства», – объясняет Сучков.

Дата оперативного совещания в минюсте на данный момент не назначена, сказал Фёдоров. «Улица» направила запрос в СУ СКР по Иркутской области и в региональный минюст, однако на момент публикации не получила ответа.

На данный момент адвокату и его подзащитному предоставили все тома уголовного дела.

«Мы постепенно продавливаем следствие, но пока не дождались, чтобы они предоставили вещдоки и электронные носители из материалов», – уточнил Владимир Фёдоров.

Источник: https://advstreet.ru/article/sledovatel-usomnilas-v-moralnykh-kachestvakh-advokata/

Адвокатский диктофон приравняли к ручке и бумаге при фиксации следственных действий

Представление следователя на адвоката

Pexels

Совет Адвокатской палаты Москвы отказался привлекать к ответственности адвоката, которого с подачи следователя обвинили в нарушении Кодекса профессиональной этики из-за записи на диктофон очной ставки его подзащитного.

Как следует из материалов дисциплинарного производства, в АП Москвы обратилось с представлением на адвоката Б. Главное управление Минюста по Москве. Б. обвиняли в том, что он неоднократно – 7 апреля, 28 июня и 30 июня 2018 года – при проведении очных ставок с его подзащитным делал аудиозапись следственных действий, несмотря на возражения следователя.

Также, как следует из жалобы, адвокат пытался создать провокационную ситуацию, настаивал на повторной постановке перед обвиняемым вопросов, ранее отведенных следователем, и требовал на них ответов. На замечания следователя защитник не реагировал. По мнению заявителя, этими действиями адвокат нарушал требования ст. 4, п. 2 ст. 8, ч. 1 ст.

 12 Кодекса профессиональной этики адвоката. В представлении отмечалось, что согласно ч. 6 ст. 164 и ч. 4 ст.

 189 УПК РФ необходимость и порядок применения технических средств при производстве следственных действий определяются следователем, в связи с чем именно в компетенции следователя находится вопрос о возможности применения технических средств иными лицами, участвующими в следственном действии.

Однако квалификационная комиссия АП Москвы посчитала, что эти доводы основаны на неверном понимании и толковании уголовно-процессуального закона.

По мнению комиссии, данные положения УПК РФ регламентируют полномочия и действия следователя при проведении следственных действий, а не полномочия адвоката, которые установлены другими нормами уголовно-процессуального законодательства.

Нормы, регламентирующие полномочия защитника, основаны на конституционной гарантии защиты каждым своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными законом, в то время как полномочия властного субъекта уголовного судопроизводства, в том числе следователя, строго ограничены дозволениями и запретами, содержащимися в соответствующих нормах закона.

Совет АП также обратил внимание, что применение участниками уголовного судопроизводства технических средств допускается в связи с принятием различных процессуальных решений и в различных процессуальных ситуациях, например, при реализации права на ознакомление с материалами уголовного дела. Стороны могут пригласить специалиста для применения технических средств при исследовании материалов уголовного дела, технические средства контроля могут применяться при реализации мер пресечения в виде домашнего ареста и запрета определенных действий. И в этих случаях следователь не имеет каких-либо полномочий по даче разрешения или согласия на применение технических средств. Участники уголовного судопроизводства самостоятельно и независимо от следователя или иных должностных лиц определяют необходимость их применения.

Что же касается применения технических средств при производстве следственных действий, то ч. 6 ст. 164 УПК РФ устанавливается порядок применения технических средств именно следователем.

Вместе с тем нормы законов не содержат положений, предоставляющих следователю полномочия разрешать или запрещать другим участникам следственного действия использовать технические средства. По мнению Совета АП, оценка действий адвоката Б.

в данной ситуации должна даваться с применением норм, регламентирующих именно права и полномочия защитника при производстве следственного действия.

Поскольку в УПК РФ не установлен запрет на применение защитником технических средств при проведении следственных действий, Совет АП пришел к выводу о необоснованности дисциплинарных обвинений в отношении адвоката Б.

 Совет, проводя аналогию, обратил внимание, что уголовно-процессуальное законодательство прямо не предусматривает использование защитником в ходе проведения следственного действия, например, ручки и бумаги для фиксации хода, содержания и результатов следственного действия.

Несмотря на это, такой способ повсеместно применяется в адвокатской практике и не вызывает какого-либо возражения со стороны следователей.

Между тем правовое основание для использования ручки и бумаги в качестве способа фиксации хода, содержания и результатов следственного действия аналогично вышеприведенному – этот способ не запрещен уголовно-процессуальным законодательством.

Совет отметил, что применение защитником технических средств может способствовать объективной фиксации хода и результатов следственного действия путем дальнейшего сравнения записей с содержанием протокола следственного действия и принесения обоснованных замечаний на протокол.

Технические средства могут быть использованы защитником в целях фиксации неправомерных действий следователя или оперативных сотрудников.

Технические устройства позволят защитнику более эффективно изучать материалы уголовного дела, подготавливать обоснованные жалобы и ходатайства, своевременно реагировать на факты нарушения законодательства должностными лицами, что в итоге повысит уровень оказания квалифицированной юридической помощи и полностью соответствует назначению уголовного судопроизводства и защитника в нем. Наконец, использование технических средств при проведении следственных действий может являться средством самозащиты от потенциальных необоснованных обвинений в отношении адвоката.

https://www.youtube.com/watch?v=jHzp2K36mXo

Не согласился Совет АП и с обвинением в адрес Б. о повторной постановке вопросов допрашиваемым лицам. По мнению Совета, проявленная адвокатом настойчивость свидетельствует лишь о добросовестном выполнении им профессионального долга, а вовсе не о каких-либо незаконных или неэтичных действиях.

В итоге дисциплинарное производство было прекращено из-за отсутствия в действиях адвоката нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая Кодекс профессиональной этики адвоката.

Источник: https://legal.report/advokatskij-diktofon-priravnjali-v-ruchke-i-bumage-pri-fiksacii-sledstvennyh-dejstvij/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть