Следователь расследовавший дело

Что стало со следователем, который завел уголовное дело на Ленина о шпионаже – Любители истории – медиаплатформа МирТесен

Следователь расследовавший дело

Павел Александров расследовал немало громких дел своей эпохи. Но роковым для него стало дело Ленина и ряда других большевиков, которые подозревались в том числе в шпионаже в пользу Германии. После революции Александрова несколько раз арестовывали. Он даже отбыл срок в лагере. Следователю, который в 1930-х годах вернулся в Москву, наверное, казалось, что все позади.

Павел Александрович Александров родился в 1866 году в Петербурге. Как утверждает Александр Звягинцев, автор книги «Роковая Фемида», Александров в 1890 году окончил юридический факультет Петербургского университета. До революции он дослужился до должности следователя по особо важным делам. Павел Александров занимался самыми громкими делами своего времени.

Именно он расследовал смерть поручика Бутурлина, отравленного доктором Панченко, а также убийство артистки Марианны Тиме, деятельность мошенницы Ольги Штейн, дело воспитателя-развратника Дю-Лу, покушение на премьер-министра Сергея Витте.

В связи с последним случаем Александров вызвал раздражение со стороны власти, так как сумел доказать причастность к данному покушению царской охранки.

Однако не пользовался Павел Александрович и благосклонностью большевиков.

Николай Семенов-Мерьский в издании «Жизнь и смерть Владимира Ульянова-Ленина» упоминал о том, что в 1917 году Александров, будучи следователем чрезвычайной следственной комиссии, учрежденной Временным правительством, завел уголовное дело на Ленина, Зиновьева и ряд других революционеров, озаглавленное «О вооруженном восстании 3-5 июля 1917 года в Петрограде против государственной власти». По мнению Александрова, действия перечисленных лиц подпадали под статьи 51, 100 и 108 Уголовного уложения (преступное деяние, учиненное несколькими участниками; посягательство на установленный образ правления в стране; способствование враждебным действиям против России).

По словам Юрия Бегунова, автора сборника статей и документов «Тайные силы в истории России», Павел Александров и его команда опросили множество свидетелей по данному делу и исписали 22 тома. Как утверждал сам Александров, доказательств того, что Ленин был связан с Германией, противником России в войне, хватало.

Следователь вспоминал о том, что «контрразведка предоставила несколько шкафов документов, переписки». Однако уцелел только 21 том из 22-х. Эти материалы хранятся в Государственном архиве Российской Федерации до сих пор, но никому не выдаются. Мало того, если верить Дмитрию Волкогонову, автору книги «Ленин», до 1940 года проводились неоднократные «чистки» дела, и тома значительно «похудели».

А вот в 1917 году у Александрова еще были основания для арестов 140 человек.

Постановление об аресте было выписано и на Ленина. Но Владимира Ульянова, равно как и Григория Зиновьева, среди взятых под стражу не оказалось: они оба скрылись еще 7 июля того же 1917 года. Поиски будущего вождя пролетариата велись слабо.

Как свидетельствовал Александров, все надеялись на то, что Ленин сам явится на допрос для того, чтобы лично опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Однако этого не произошло. Арест Ульянова да и само уголовное дело «отменила» Октябрьская революция.

Примечательно, что в течение нескольких месяцев после революции Павел Александров провел относительно спокойно и даже занимал несколько должностей в советских учреждениях.

Однако на самом деле об Александрове не забыли. Как указывает в своей книге «Дзержинский: первый чекист России» Александр Плеханов, в октябре 1918 года Павел Александрович был арестован Петроградской ЧК. Бывший следователь лояльно относился к новой власти, на основании чего комитет по топливу, где тот служил, неоднократно ходатайствовал об его освобождении.

Однако Феликс Дзержинский отказал комитету. В результате Александров провел за решеткой 2 года, после чего, впрочем, был отпущен, по некоторым данным, по просьбе Демьяна Бедного. Александров старался жить незаметно и работать на относительно скромных должностях.

Так, он заведовал канцелярией управления принудительных и общественных работ, служил юрисконсультом в конторе «Главсахар».

«Конспирация» не помогла. Как утверждает Олег Айрапетов, автор издания «Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917)», Павел Александров был снова арестован в 1920-х годах и приговорен к 5 годам лагерей. Александрова освободили досрочно и выслали в Сибирь. В 1930-х годах он приехал в Москву, но вскоре был снова арестован.

Павел Александрович был обвинен в «искусственном создании провокационного дела по обвинению В. И. Ленина и других большевиков о так называемом шпионаже в пользу Германии и государственной измене». В июле 1940 года на закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР Александров был приговорен к расстрелу. Сведений о дате казни следователя не сохранилось.

Но известно, что в 1993 году он был полностью реабилитирован.

Юлия Попова

https://russian7.ru/post/chto-stalo-so-sledovatelem-kotoryy-…

Источник: https://myhistory.mirtesen.ru/blog/43782908065/CHto-stalo-so-sledovatelem-kotoryiy-zavel-ugolovnoe-delo-na-Leni

Уголовное дело на разных стадиях: в полиции, в зале суда и в голове судьи

Следователь расследовавший дело

Институт проблем правоприменения при поддержке фонда Алексея Кудрина представил очередной доклад о проблемах российского уголовного делопроизводства, по которому в ближайшее время составят и проект реформы. В нем анализируется ход уголовного дела по всем инстанциям.

От поступления сообщения о факте преступления до принятия решения судом – от МВД до СКР, Генпрокуратуры и системы судов общей юрисдикции.

ИПП выяснил, что в этой цепочке действий есть несколько ключевых, выглядящих совершенно абсурдно моментов, от которых часто зависит не только конечный исход дела, но и то, насколько тяжело придется человеку, попавшему в поле зрения правоохранительных органов. Именно на такие моменты Slon обращает внимание читателя.

Данные ИПП собирались в течение трех лет (2009–2012) посредством интервьюирования участников уголовного процесса, анализа текстов ведомственных приказов, а также материалов статистики.

В основе исследования – изучение «стандартных дел», которые в стране возбуждаются десятками и даже сотнями тысяч в год.

Резонансные дела проживают все-таки несколько другую жизнь, хотя по последним шумным процессам, например Pussy Riot, заметно, что и в их отношении система работает очень шаблонно. 

Главных героев в уголовном процессе три – это подозреваемый, потерпевший и работник правоохранительных органов. Этому третьему, независимо от того, в каком именно ведомстве он работает, очень тяжело. Причем чем хуже ему, тем больше проблем возникает и у подозреваемого, и даже у потерпевшего. 
Возбуждение уголовного дела О самом преступлении правоохранители узнают разными способами: это может быть простой звонок в полицию, заявление потерпевшего, материалы различных проверок (если, к примеру, речь идет об экономических преступлениях) или рапорт полицейского. Если речь идет о звонке, заявлении или рапорте полицейского, который выявил преступление, то дело должно возбуждаться немедленно. Но на практике так происходит далеко не всегда. Дело в том, что при возбуждении уголовного дела следователь должен не только определиться с тем, что именно нужно расследовать, но и назвать конкретный состав преступления (часть и пункт при наличии статьи УК). По установившейся практике, возбуждая уголовное дело, следователь согласовывает текст постановления (квалификацию) со своим начальником и в подавляющем большинстве случаев (кроме самых тривиальных ситуаций) с помощником или заместителем прокурора. Однако здесь есть довольно большая региональная вариация. В некоторых регионах прокуратура практически полностью отказалась от неформального согласования следственных документов, в других же согласуются практически все решения следователя (можно вспомнить Северо-Кавказские регионы). Кроме того, дополнительные барьеры возникают на пути следователя при расследовании тяжкого преступления. В этом случае большое число должностных лиц будет согласовывать необходимые документы, а значит, возрастет вероятность дальнейшего давления этих людей на процесс.
Все решается до следствия При возбуждении уголовного дела обязательна доследственная проверка. Формально на нее отводится три дня. После этого руководитель органа дознания или следственного органа может продлить этот срок до десяти дней. На практике, по экспертным оценкам, все дела рассматриваются в течение как минимум десяти дней, кроме самых очевидных или резонансных, где невозбужденное уголовное дело становится поводом для обвинений следствия в бездействии (такие ситуации чаще характерны для дел, которые ведет Следственный комитет). Если в деле есть необходимость «производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов», то руководитель следственного органа (для следователя) или прокурор (для дознавателя) могут продлить срок рассмотрения до тридцати суток. Здесь нужно понимать, что это смещает следственные действия на формально более ранний этап процесса: то, что, в сущности, должно было бы происходить в рамках следствия, происходит на этапе доследственной проверки.
Следователь может отказаться от уголовного дела Неформально в ходе доследственной проверки следователь оценивает вот какие вещи: Шанс установить виновного. Это решение, как правило, принимается в контакте с оперативными службами. Если такого шанса нет или он мал, то следователь сразу задается вопросом, есть ли шанс отказать в возбуждении уголовного дела (об этом ниже), если же такой шанс есть, то происходит переход дальше. Судебная перспектива. Объем усилий и сроки, которые потребуются для адекватного расследования дела. Задача следователя – не превысить установленные процессуальные сроки (желательно два месяца) и не принять в производство такое уголовное дело, работа по которому отнимет все его время (у следователя, как правило, в производстве одновременно находятся несколько уголовных дел). На основании этих параметров следователь решает, «устраивает» его дело или нет. Те дела, которые «не устраивают», подлежат устранению. Как правило, речь идет о преступлениях, по которым можно отрицать либо факт преступления, либо наличие преступной составляющей (соответственно события и состава преступления). Чаще всего это происходит с такими преступлениями, как нанесение телесных повреждений средней тяжести или грабежи. В этих случаях срабатывают примерно такие критерии: потерпевший должен быть единственным, кто может что-то сообщить о преступлении. Материальные свидетельства должны быть подвергаемы сомнению (например, гематома на затылке и легкое сотрясение мозга может быть получено как в результате нападения, так и совершенно самостоятельно). Показания потерпевшего должны нейтрализовываться показаниям того, кого он обвиняет (он меня ударил / я его не бил, он сам упал; свидетелей нет). Поскольку найти какие-либо доказательства того факта, что преступление имело место, кроме слов потерпевшего, затруднительно, по таким делам по мере возможности выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Роль играет социальный статус потерпевшего и (при наличии) потенциального обвиняемого. Особенно часто такие постановления (основанные на отрицании факта) выносятся по делам, в которых обвиняемым мог бы оказаться сотрудник правоохранительных органов. Здесь достаточно вспомнить то, как долго не выплывала история с ОВД «Дальнее».
Если гопник, то можно пытать В том, чтобы лицо с официальным статусом подозреваемого (и с перспективой на обвинение) появилось в кратчайшие сроки после возбуждения уголовного дела, заинтересован и следователь, и оперативник. Так у оперативника проставляется в статистической карточке +1 к раскрытию – главному показателю его работы, а у следователя уменьшается риск работы вхолостую: когда подозреваемый установлен, а основная информация об обстоятельствах преступления, потенциально оформляемая в виде доказательств, уже собрана, то увеличиваются шансы на то, что дело будет иметь «процессуальную перспективу». Результатом такой заинтересованности часто бывает физическое воздействие, которое считается вполне приемлемым в этой профессиональной среде, если оно применяется к лицу, которое, по мнению следствия, на самом деле и виновно. Явно негативное отношение к применению силы в полицейской среде возникает только по фактам намеренной фальсификации уголовного дела и только в тех случаях, когда фигурант не рассматривается сотрудниками правоохранительных органов как преступный элемент (наркоман, гопник), изоляция которого считается благом в любом случае. Таким образом, практика жестких методов поддерживается на уровне общей культуры да еще и усугубляется ограниченностью доступа адвоката к лицу, не являющемуся еще ни подозреваемым, ни обвиняемым по возбужденному уголовному делу.
Почему протокол судебного заседанияведется не так, как следовало бы Протокол судебного заседания – это основное доказательство, которое создается судом. Формально его значение очень высоко; все, что происходило в суде, должно быть отражено в протоколе судебного заседания. Все выводы суда должны опираться на протокол судебного заседания. Однако в отличие от протоколов следственных действий, которые подписываются всеми участниками, в том числе с правом дополнять и делать уточнения, протокол судебного заседания изготавливается без участия сторон и подписывается только секретарем и судьей. Поэтому возражения в протокол судебного заседания внести затруднительно, потому что единственным критерием для определения состоятельности возражений является субъективное восприятие судьи, и его выводы нельзя обжаловать, так как никто из вышестоящих судей не может знать, что именно происходило в процессе. Переход на видео-, (аудио) фиксацию всего судебного заседания изменил бы ситуацию, однако до настоящего момента ничего в этом направлении не решено (за исключением случаев, когда к делу приковано внимание журналистов). Любой участник имеет право вести аудиозапись, но нет безусловных механизмов к тому, чтобы эта аудиозапись признавалась как доказательство. Существует даже особая формулировка «произведено не в рамках процессуальной формы», позволяющая игнорировать видео- и аудиосвидетельства. Суд старается принимать только те решения, которые не позволили бы усомниться в качестве работы органов предварительного следствия. Поэтому оправдательные приговоры так редки. В случае если есть сомнения в доказанности вины, большой популярностью пользуются такие суррогаты оправдания, как назначение условного наказания, назначение минимально возможного по данной статье наказания или исключение некоторых эпизодов. Суд, по сути, включен в цепочку правоохранительных органов (что не так уж сложно при том, что судьи зачастую – бывшие работники прокуратуры). И хотя такой подход совершенно не совпадает с ожиданиями общества, судьи охотно поддерживают эту порочную традицию.
Лучше совершать «редкие» преступления Дела, возбужденные по «редким» статьям УК, дают большую вероятность выйти оправданным. Нельзя однозначно утверждать, что более значимо – редкая статья или социальный статус. Указанные характеристики накладываются друг на друга. С одной стороны, «белый воротничок» является маргинальной категорией среди общего потока подсудимых, и поэтому он имеет больше шансов на оправдание. Статистика показывает, что если дело было возбуждено по одной из ниже перечисленных статей УК, то шансы быть оправданным очень высоки. Так, за нарушение правил охраны труда (статья 143 УК) только 0,05% обвиняемых были осуждены, за получение взятки (статья 290 УК) – 0,25% , за преступления против интересов службы в органах власти и местного самоуправления – 0,53% , а за коммерческий подкуп (статья 204 УК) – 0,05%. С другой стороны, есть редкие категории преступлений (частота менее одной десятой процента), которые не могут быть отнесены к беловоротничковой или должностной преступности, но которые демонстрируют аномально высокую долю оправданий. Это статьи 208–210 УК (бандитизм, организация незаконных вооруженных формирований) – 0,08% дел по этой статье закончились обвинительным приговором.Еще лучше обстоит дело с экстремизмом (статьи 280, 282, 282.1–2 УК): только в 0,02% от всех дел по этим составам суд признает вину. С этой точки зрения обвинительный приговор в отношении Pussy Riot также был прогнозируемым. Хотя хулиганство и достаточно редкая статья (0,2% от всех дел), но она относится к общеуголовной преступности, и доля оправданных по ней составляет всего 0,73%. В том случае, если дело относится к разряду типичных, суд ограничен в праве выбора. Обвинительный приговор запрограммирован. Степень давления на суд со стороны всей правоохранительной системы можно увидеть, сопоставив долю оправданий по делам, по которым проводилось предварительное следствие, по ним мы имеем 0,26% оправданных, а по тем делам (это только дела частного обвинения), по которым не проводилось предварительного расследования, – 29,4% признанных невиновными.
Обжаловать нельзя и оправдать Сложность, которая ждет сторону защиты в случае неудачи на стадии обжалования приговора, в том, что суды вышестоящей инстанции очень ограничены во времени. В среднем на каждое уголовное дело приходится 10–20 минут. Часто этого недостаточно для полноценного разбирательства. Поэтому, во-первых, судьи стараются ускорить рассмотрение «простых» дел (а их они определяют на глазок), чтобы более обстоятельно разобрать сложные ситуации. А во-вторых, неизбежно возникает такая ситуация, при которой решение принимается до выхода в судебное заседание. Это означает, что суд выходит в заседание со сформировавшимся убеждением, и речи о непредвзятости вовсе не идет.

ИПП объясняет, что в результате всех этих недоразумений (Slon выбрал только некоторые из них) решение, которое должно приниматься на выходе, принимается на входе.

Так вина де-факто устанавливается прокуратурой (суд никого не оправдывает, следовательно, вопросом вины не занимается). Доказуемость вины определяется не по результатам следствия, а в его начале – на стадии привлечения к уголовной ответственности.

Оперативник отвечает не за то, что предоставил не «потенциального» обвиняемого, а за то, что привел настоящего «злодея», и в ходе дальнейшей работы поменять своего мнения уже не может.

Следователь отвечает за то, что дело пройдет в суде, и в ходе следствия уже не может прекратить дело за недоказанностью. А судья же всего лишь подтверждает компетентность правоохранительных органов.

Источник: https://republic.ru/posts/l/846948

Следователь

Следователь расследовавший дело

Следователь

В средствах массовой информации, художественной литературе и сценариях кинофильмов довольно часто путают понятия современного оперуполномоченного и следователя. В этом нет ничего удивительного. Обоих редко увидишь в милицейской форме, оба раскрывают преступления и допрашивают участников уголовного процесса, оба заполняют процессуальные документы.

Тем не менее, между ними есть очень существенная разница. Оперуполномоченный уголовного розыска имеет специальное звание, например, капитан полиции, а следователь имеет другое специальное звание, например, капитан, но уже юстиции. Слово “юстиция”  латинского происхождения, в переводе означает “справедливость”, “законность”.

Этот термин обозначает всю совокупность судебных учреждений, их деятельность по осуществлению правосудия.

            Оперуполномоченный уголовного розыска относится к органам дознания, а следователь – к органам предварительного следствия. Он начинает свою работу, т. е. предварительное следствие, после возбуждения уголовного дела.

С этого момента он становится главной и центральной фигурой в процессе сбора доказательств, достаточных для передачи уголовного дела в суд, а также стремится максимально выявить все эпизоды преступной деятельности обвиняемых. Когда мы слышим, что следователь побежал ловить преступника, не верьте, это чистый вымысел.

Следователь никуда не бегает, у него просто на это нет времени. Оперуполномоченный же и представители других служб  полиции выполняют поручения следователя и являются  основными  помощниками  в  расследовании  уголовных дел.

А по так называемым «глухарям», где лица, совершившие преступление не установлены, от сотрудников  уголовного розыска и от их мастерства зависит насколько быстро будут изобличены  лица, совершившие преступление. С   этой целью  уголовный розыск, проявляя инициативу, самостоятельно собирает доказательства по делу.

         Статья 38 УПК РФ  гласит:  следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий,  за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом  требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа.

  Следователь по расследуемым им делам вправе давать органам дознания  поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производства отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, аресте,  производстве иных процессуальных действий, а также получать содействие при их осуществлении.

  Такие поручения следователя даются в письменном виде и являются для органов дознания обязательными.

        Следователь вправе задержать  лицо, подозреваемое в совершении преступления, в порядке и по основаниям, предусмотренным статьей 91  УПК РФ.  Следователь в  пределах предоставляемых ему полномочий в соответствии со ст.

97 УПК РФ вправе избрать обвиняемому, подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных уголовно-процессуальным кодексом, при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый скроется от предварительного следствия  и суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо  иным  путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. 

            В соответствии со ст.

158 УПК РФ следователь, установив в ходе досудебного производства по уголовному делу обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, вправе внести в соответствующую организацию или соответствующему должностному лицу представление о принятии мер по устранению указанных обстоятельств или других нарушений закона. Данное представление подлежит рассмотрению с обязательным уведомлением о принятых мерах не позднее одного месяца со дня его вынесения.

            Для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества следователь с согласия руководителя следственного органа возбуждает перед судом ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия.

            Профессия следователя не из легких. Помимо высшего юридического образования она требует усидчивости, выносливости, терпения, умения грамотно и четко формулировать вопросы, выводы, вытекающие из показаний участников уголовного процесса. Это не просто профессия, это призвание, т. к. здесь необходимы интуиция, жизненный опыт, аналитическое мышление.

Не по всем уголовным делам предварительное следствие проводят следователи органов внутренних дел  Российской Федерации.

Статья 151  УПК РФ обозначает, какие статьи уголовного кодекса  подследственны    ОВД,  Следственному комитету, федеральной службе безопасности РФ и  органам по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Это очень важно соблюдать, чтобы избежать нарушения прав граждан.

Чтобы не утруждать читателя перечислением подведомственных следователям полиции дел, приведем лишь некоторые примеры преступлений, по которым дела  производство предварительного следствия проводят следователи ОВД , это разбойные нападения, хищение предметов, имеющих особую ценность, изготовление или сбыт поддельных денег, квалифицированные кражи, грабежи, мошенничества, – все то, что на слуху у людей, – расследует  полиция, причем, именно следователь территориального отдела внутренних дел, за некоторыми исключениями, определенными нормами УПК РФ.

И.В. Трунова, следователь СО МО МВД России «Юргамышский»

Источник: https://45.xn--b1aew.xn--p1ai/document/6204495

Мыслить как преступник или все о профессии следователя из первых уст

Следователь расследовавший дело

Пожалуй, профессия следователя — самая загадочная из всех полицейских. Об этих людях снимают сериалы, рассказывают сплетни и стараются обходить стороной: мало ли чего он там «нароет».

Следователь просто обязан знать законодательство, применять законы логики, владеть приемами психологии, быть стрессоустойчивым и иметь понимающую жену. Или мужа — ведь эту нелегкую профессию сегодня выбирают больше женщины.

Об этом и многом другом в канун профессионального праздника мы поговорили с начальником образцово-показательного ОРП на ТО ОП №2 Управления МВД России по Ростову— на-Дону, майором юстиции Евгением Лаптевым.

— Евгений Алексеевич, собираетесь отмечать профессиональный праздник?

— Да, этот день для нас — повод для гордости. Завтра в нашем городе пройдет праздничный парад. Два моих сотрудника будут идти во главе «следственной коробки». Но, учитывая задачи, которые ставятся начальством в этот день, праздник традиционно получается очень коротким. Отмечать особо некогда.

— Как простому обывателю объяснить в двух словах суть профессии «следователь»?

— Мы восстанавливаем права граждан, которые были нарушены теми, кто преступил закон. В большинстве случаев, получается. Это предполагает выезд следователя на место преступления, постоянные передвижения по городу, области и даже стране, бесконечный анализ полученных данных.

— Хватает ли кадров для выполнения всех поставленных задач?

— У нас в районе с кадрами — все хорошо (Железнодорожный район г. Ростова-на-Дону — прим. редакции). Специалистов хватает. Отмечу, что на сегодняшний день, 80 процентов моих сотрудников — женщины. А к женскому коллективу нужен особый подход.

На них даже не накричишь, не поругаешь (смеется)… А если серьезно, с коллективом мне очень повезло. Все следователи — молодые, активные. Тот факт, что средний возраст моих сотрудников 25 — 30 лет считаю преимуществом.

Им интересно работать — так сказать, рвутся в бой с полной самоотдачей.

— Я так понимаю, работы хватает. Расскажите про доверенную вам территорию…

— Железнодорожный район города Ростова — самый небольшой по площади, и считается одним из самых спокойных. Но несмотря на это, у нас достаточно работы. Каждый день фиксируем минимум 2-3 преступления.

За десять месяцев текущего года на территории нашего района совершено порядка 600 преступлений. Из них около 60 процентов раскрыты. Преобладают кражи из автомобилей. Реже — из квартир. На втором месте: мошенничества и ДТП.

На третьем: махинации с пенсионными выплатами и банковскими картами.

— Экономические преступления такого рода расследовать сложнее?

— Да, непросто. Когда из фактов — один абонентский номер телефона, попробуй разберись. В основном, пострадавшими в таких делах становятся люди пожилого возраста.

Когда им поступают звонки от сомнительных лиц, пенсионеры частенько сообщают им свои пин — коды, пароли и другую личную информацию. Со счетов незаконно переводятся денежные средства.

Такими преступлениями занимается профильный отдел в главном управлении.

https://www.youtube.com/watch?v=9uCBA1IlH1Y

На данный момент, введена новая статья УК: 158-я, 3-я часть пункт «г» — это кража с платежных карт, неправомерное списание денежных средств. Данная статья работает, и уже есть положительная динамика по «раскрытиям» в этой сфере.

— А что с пенсионными выплатами? Там как обманывают?

— В последнее время участились преступления, связанные с пенсионными выплатами. Наши следователи добиваются, чтобы в результате расследования государство получило все утраченные средства. Речь идет о подделке документов по инвалидности.

Случается, что люди получают пенсию по инвалидности в течение 3-4 лет. Например, не так давно был задержан сотрудник, который выдавал соответствующие документы совершенно здоровым людям.

В итоге, образовался огромный список из тех, кто в течение долгого времени принимал незаконные выплаты от государства. Так один из жителей нашего района получил в совокупности порядка 1,5 миллионов рублей, которые он теперь обязан будет вернуть.

Следователь наложил арест на все имущество. Часть этого имущества недавно была реализована для возмещения обозначенного ущерба.

— Какие дела за последнее время еще вам запомнились и оказались резонансными?

— Таких — достаточно много. Например, в тесном взаимодействии с отделом по борьбе с экономическими преступлениями, было выявлено и расследовано вымогательство на сумму 10 млн рублей. А буквально недавно мы также направили в суд уголовное дело о сбыте наркотических средств. Две приезжие женщины из Узбекистана получили крупную партию наркотиков. 2, 5 кг героина было расфасовано на съемной квартире. И здесь же, на территории нашего района, делались закладки. Подозреваемые задержаны сотрудниками нашего отдела. В ходе обыска в квартире было найдено большое количество наркотических средств. 8 месяцев шло следствие. Дело получилось резонансным, сложным. В ходе следствия было собрано более 10 томов материалов. Мы столкнулись с мощнейшим противодействием со стороны адвокатов и родственников обвиняемых, и даже пару раз попали в зону критики руководства Главного следственного управления. Но наш следователь, Мария Николаевна Олейник, проявив принципиальность и настойчивость, довела дело до конца.

— Кроме попыток воздействия на следствие со стороны родственников, какие сложности возникают в вашей работе? И какие проблемы присущи профессиональной сфере в целом?

— Отмечу, что денежное довольствие следователей, с учетом средней зарплаты по городу, — достойное. Также бывают премии и поощрения за направленное в суд количество дел.

А про трудности… В последнее время существенно повысился документооборот, а также — требования к качеству расследования со стороны надзирающих органов.

Но это я считаю больше плюсом, чем минусом — в рамках нашего развивающегося в правовом поле государства. Ведь все, что соберет следователь, по факту, ляжет в основу обвинения в суде. И именно он, суд, дает оценку нашему расследованию.

Если дело возвращают на доследование, значит, мы сработали не на 100 процентов. Такого допускать нельзя.

Пожалуй, основная проблема в жизни любого следователя — отсутствие личного времени. Но мои сотрудники ни считаются с ним — выходят на работу, когда нужно, независимо от того, какой это день: будний, выходной или праздничный.

— Если времени совсем нет, когда же ваши молодые сотрудники создают семьи? Или у следователя семьи быть не должно?

— Просто нужны понимающие люди рядом. А иначе скандалы и разлад внутри семьи гарантированы.

Вряд ли кому понравится, когда муж или жена постоянно отсутствуют дома, могут сорваться по телефонному звонку ночью на место преступления, работают в праздники. А строить семейные планы не дает постоянный форс-мажор на работе.

Конечно, кто-то и на службе находит свою половину. Моя жена, например, бывший следователь. Сейчас она работает участковым в Новочеркасске.

— Семью не видишь, времени нет, вокруг одни преступления… Чего же хорошего в профессии следователя?

— Это, прежде всего, постоянная работа с людьми. Следователь общается и с одной стороной, и с другой. Имеет дело как с добром, так и со злом. Основная, пожалуй, самая важная задача — определить: кто, есть кто.

Работа следователя развивает человека не только профессионально. Это огромный жизненный опыт — очень насыщенный и интересный. Наши следователи «горят» своим делом.

И я очень благодарен своим следователям за проделываемую ими каждодневную работу.

Источник: https://news.rambler.ru/other/43153665-myslit-kak-prestupnik-ili-vse-o-professii-sledovatelya-iz-pervyh-ust/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть