Следственные действия судебная практика

Обзор судебной практики Рязанского областного суда от 01.07.2003 “Обзор нарушений процессуального закона, допускаемых органами предварительного расследования

Следственные действия судебная практика
РЯЗАНСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУДОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИОБЗОР НАРУШЕНИЙ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА,ДОПУСКАЕМЫХ ОРГАНАМИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯВо исполнение указания Верховного Суда Российской Федерации о необходимости постоянного и систематического анализа нарушений процессуального закона, допускаемых органами предварительного расследования, которые влияют на сроки и качество рассмотрения судами уголовных дел, Рязанский областной суд направил соответствующее задание районным (городским) судам – представить информацию за первое полугодие 2003 года о выявленных недостатках при расследовании дел.Не представили требуемой информации Захаровский, Путятинский и Сараевский районные суды.Председатели пяти районных судов (Кадомского, Пронского, Путятинского, Чучковского и Шацкого) ответили, что следователи и работники органов дознания нарушений процессуального законодательства при расследовании не допускали.

Председатель Спасского районного суда сообщил, что отдельные

нарушения процессуального законодательства в стадии предварительного расследования имели место, но существенного влияния на качество и сроки рассмотрения дел и материалов они не оказали, так как были устранены в установленном законом порядке.Из полученных справок-информаций явствует, что случаи разнообразных нарушений процессуального законодательства со стороны следственных работников, которые снижают качество судопроизводства в целом и являются в ряде случаев неустранимыми при отсутствии института дополнительного расследования, наблюдались в большинстве районов области на всех этапах предварительного расследования, начиная от доследственной проверки и возбуждения уголовных дел и вплоть до направления их в суды и возвращения прокурору после проведенного предварительного слушания.Эти нарушения выражались в следующем:1. В ряде случаев не соблюдались сроки и порядок рассмотрения сообщений о преступлениях.Согласно ст. 144 УПК РФ органы расследования и прокурор обязаны проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и принять по нему решение в срок не позднее 3 суток со дня поступления сообщения. Прокурор, начальник следственного отдела и органа дознания вправе по ходатайству следователя, дознавателя продлить до 10 суток срок доследственной проверки. Однако установленные законом сроки зачастую нарушаются.В Старожиловском районе по делу Б-ко, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. “в“ ч. 3 ст. 158 УК РФ, материалы проверки из органа дознания поступили в следственное отделение ОВД через 13 дней после принятого сообщения, а дело возбуждено еще через несколько дней.В отношении П-ова дело возбуждено через 8 дней после регистрации сообщения, причем продление срока проверки с начальником органа дознания согласовано не было.

Это дело было возбуждено 23 августа 2002 года, а в качестве подозреваемого П-ов допрошен был в нарушение п. 1 ч. 2 ст. 46

УПК РФ только через неделю – 30 августа, тогда как закон предписывает делать это в течение 24 часов.Аналогичные нарушения допускались и по иным делам, а также в других районах области.2. Требования закона, обязывающие органы дознания при наличии признаков преступления возбуждать уголовное дело и производить неотложные следственные действия по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего, не всегда соблюдаются. Это же правило о необходимости оперативного проведения следственных действий распространяется и на следователей по делам, подследственным следователям МВД, прокуратуры и др. следственных органов, которые первоначальные действия проводят нередко с существенными нарушениями.По делу Б-ова (Октябрьский район г. Рязани), обвиняемого по п. “б, в“ ч. 2 ст. 131 УК РФ, осмотр места происшествия вместо немедленного проведения после поступившего от потерпевшей заявления об изнасиловании 9 августа 2002 года был произведен только 28 октября и, естественно, результаты его не имели никакого доказательственного значения.В нарушение ст. 176 УПК следователь прокуратуры Сасовского района осмотр места происшествия по делу Ч-ева, обвиняемого по ч. 4 ст. 111 УК РФ, провел поверхностно, схему не составил, фотографирование в доме не производил.При расследовании дела в отношении Ч-ина (ст. 264 ч. 3) следователь Сасовского ОВД в протоколе осмотра не отразил состояние дорожного покрытия, что имело существенное значение для правильного разрешения дела.По двум последним делам при рассмотрении в суде для установления обстоятельств, касающихся места происшествия, пришлось допрашивать следователей, а по второму делу после допроса назначать автотехническую экспертизу, что привело к значительной затяжке рассмотрения дела по существу.

В ряде случаев, когда по “горячим следам“ требовалось проведение очных ставок для устранения значительных противоречий в показаниях потерпевшего и

подозреваемого, они не проводились, что привело к отказу обвиняемого от своих первоначальных показаний или к их изменению.3. Нередко в протоколах допроса данные о личности обвиняемых, потерпевших, свидетелей заполняются небрежно, в них не отражаются важные сведения, а сами допросы производятся схематично, поверхностно, без выяснения необходимых подробностей, имеющих существенное доказательственное значение.Предъявив обвинение Б-ову и С-ову по ст. 162 ч. 2 и 163 ч. 2 УК РФ, следователь, игнорируя требования ст. 171, 173 УПК РФ, тактические и методические правила допроса обвиняемого, по существу не допросил обоих обвиняемых по вмененным им эпизодам вымогательства, ограничившись записью в протоколе допроса, что “в постановлении все указано правильно“. В судебном заседании подсудимые виновными себя по этим эпизодам не признали и были оправданы по ч. 2 ст. 163 УК РФ – из-за отсутствия в деле показаний их на предварительном следствии и невозможности в связи с этим их оглашения в судебном заседании.В отношении подсудимого К-ова (ст. 158 ч. 2 УК) в обвинительном заключении было указано, что он содержится под стражей в учреждении ИЗ-62/1 г. Рязани. В судебном заседании установлено, что еще во время проведения предварительного следствия по делу К-ов был осужден Моршанским судом Тамбовской области за другое преступление и отбывает наказание в учреждении ЯМ-401/4, а по данному делу в отношении него избрана мера пресечения – подписка о невыезде. Поэтому на неоднократные требования суда конвой его не доставлял, ибо в следственном изоляторе г. Рязани его не было. При направлении дела в суд прокурор за судом его в соответствующем исправительном учреждении не перечислил, что повлекло неоднократное отложение дела слушанием (Сасовский район).

Нередко в

Источник: https://resheniya-sudov.ru/2007/49789/

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Следственные действия судебная практика

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть